Локвуд замолчал и, стоя со сложенными на груди руками, явно ждал от Джорджа извинений. Не дождался.

Глаза призрака злобно блестели, безгубый рот нетерпеливо жевал и

ухмылялся.

– Ты, – сказала я. В горле у меня пересохло так, что я едва могла

говорить.

– Не самое любезное обращение, которое я когда-либо слышал, –

сказал голос, – но, по крайней мере, точное. Да, это я. Никак не могу этого

отрицать.

– Даже если одному из нас удастся убить его, мы останемся все в том же положении, – сказал Локвуд. Он посмотрел на реку и добавил: – Разве что…
– Ага, – сказала я. – Но я не смогу, Локвуд.
– Не бойся, все будет в порядке. Фло, конечно, чокнутая, но кое в чем ей можно верить. Например, в том, что уровень воды в Темзе сейчас очень высокий.
– Похоже, прыгать черт знает куда входит у нас в привычку, – сказала я.
– Знаю. Но это в последний раз.
– Обещаешь?

– Вот он, – сказал Локвуд, – центр всего и вся.
– Я чувствую себя здесь не в своей тарелке.
– Ты потрясающе выглядишь, Люси. Ты просто рождена для такой жизни. Не отступай так резко назад, ты только что уколола задницу вон той женщине своей рапирой.
– О нет! В самом деле?

– Ах да. Еще он был провидцем. Прости. – Я раздраженно моргнула, затем уставилась на череп. – А почему, собственно, я должна перед тобой извиняться? Ты поешь дифирамбы человеку, который мешками таскал в свой подвал человеческие кости с кладбища.

– Погоди, Люси… – тронул меня за руку Локвуд. – Мы же не слышали, что он сказал.

– Как я уже говорил, мы не похожи на этих бездельников из «Фиттис». Мы не бьем людей по голове, когда хотим допросить их, – сказал Локвуд и вкрадчивым тоном продолжил: – У нас свои методы, но они не менее эффективные. Видишь эту церковь? Там внутри стоит железный гроб. Он много лет был занят, но сейчас освободился. И вновь будет занят через одну минуту, если ты не начнешь отвечать на мои вежливые вопросы.

— Ну, — сказал Локвуд, — если измерять успех врагами, которых мы завели, это была невероятно удачная ночь.

К сожалению, высоту я недолюбливала, а высота недолюбливала меня.

Смерть — это доля мгновения, даже если наблюдать за человеком, оно ускользнет от вас. Вы не получите такой красочный кадр, как в кино. Вместо этого ты понимаешь — что-то ушло. Перед тобой лишь пустая оболочка, которая таковой и останется.

— То как доктор Байкерстафф странно умер, еще не означает, что он стал агрессивным духом.
— Возможно, — пробормотал Джордж. — Но если бы меня съели крысы, от счастья я бы не прыгал.

— Не бойся, – послышался шепчущий голос из висевшего за моими плечами рюкзака. – Ты не одна. У тебя по-прежнему есть я.

- Желаю хорошенько повеселиться, - сказал призрак. - Передайте от меня привет Каббинсу - или тому, что от него останется. Он... Погоди... Что ты делаешь?
Локвуд вытащил из угла рюкзак и уже засовывал в него призрак-банку.
- Причешись, - ядовито сказала я призраку. - Ты тоже едешь с нами.

- Ты, конечно, починила защитную железную полосу, Люси?
- Почти, - сказала я.
- Почти закончила чинить?
- Почти начала.

- Возвращаемся к столбу, - приказал Локвуд. - Ты берешь одну сторону, я - другую. Фло! Как там дела?
- Только попробуй сказать "рядышком"! - прорычала я. - Полетишь головой в эту яму.
- Рядышком! - быстро сказала Фло.

- Группа Киппса уже должна быть здесь. Мы будем игнорировать их. При любых обстоятельствах. Не поддавайтесь ни на какие провокации и сами не провоцируйте соперников. В первую очередь это касается тебя, Джордж.
- Почему именно меня?
- Тебе иногда достаточно просто молча посмотреть на человека, чтобы довести его до белого каления.

Правда, сначала нужно было разрешить одну частную проблему.
Эта проблема стояла на столе Джорджа в толстой стеклянной банке, прикрытой куском черной ткани.
Проблема была опасной, зловещей и, возможно, способной навсегда изменить мою жизнь.
Это был череп.

Только сейчас я впервые обратила внимание, что жёсткая улыбка Киппса похожа на опасную улыбку Локвуда, только уменьшенную, более показную и агрессивную. Если улыбку Локвуда уместно назвать волчьей, то Киппс улыбается как гиена