Саламин
Мы сражались, как положено ариям.
Как вам шпиономания во время греко-персидских войн? Одна из самых необычных фигур второго плана в романе — достойный судья Полус, кредо которого: патриот не может быть излишне бдительным. Он ищет врагов повсюду, превозносит славных афинских доносчиков, а когда кого-нибудь судит, всегда опускает в сосуд черный боб в знак обвинительного приговора. Кажется, что Полус забрел сюда из какой-нибудь книги о Французской революции. А самое смешное — знаете, что? Что он постоянно оказывается прав. И когда подозревает аристократов в стремлении ограничить демократию. И когда подозревает насквозь положительного Главкона в измене. О, Главкон! Это истинный главный герой, и автор не скупится, расписывая его точеный профиль и невероятную силу. Силу физическую, ибо душевной Главкону, увы, не отпущено. Ну, то есть, по чьему-либо приказу он еще может проявить твердость, но по собственной инициативе — только скулит. И это настоящий флюгер, предающий по очереди то Элладу, то персов. На его фоне главный злодей Демарат выглядит как-то не очень злодеисто.
Исторический фон в романе прописан хорошо, да и как не прописать хорошо греко-персидские войны! В конце концов, это ведь материал общеизвестный. Возможно, именно поэтому автор старательно избегает хрестоматийных эпизодов. Ксеркс не высек море, Фемистокл никому не говорил: «Бей, но выслушай!» Может быть, и напрасно.
Вот что позабавило, так это уверенность автора, что коль скоро персы говорили на языке индоарийской группы, они должны быть поголовно белокурыми красавцами. Персы в романе — вообще отдельная тема. Предисловие автора весьма патетично сообщает: «Если бы Афины и Спарта сдались под натиском восточных суеверий и деспотизма, Парфенон, аттический театр и диалоги Платона не могли бы существовать, а Фидий, Софокл и греческие философы могли бы вовсе не появиться на свет». Но в самом повествовании акценты меняются. Персы отнюдь не выглядят суеверными дикарями, тирания же Ксеркса изображена чуть ли не сочувственно. А персидский князь Мардоний, истинный ариец (последнее обстоятельство постоянно подчеркивается) — просто идеал из идеалов. «Знатному персу подобает делать три вещи: бояться царя, напрягать лук, говорить правду», — говорит он афинянину, и действительно, он правдив, благороден, бесстрашен и примерный семьянин впридачу. О Главконе как главном положительном герое-эллине нельзя сказать ничего похожего! При этом противостоят Мардонию лживые, вечно ссорящиеся между собой, плетущие интриги персонажи-греки, из которых только Леонид и Фемистокл чего-то стоят как личности.
В итоге: исторический роман в старых добрых традициях, не такой прямолинейный и одномерный, как могло бы показаться с первого взгляда.
Надменный
Да и маги давно уже предсказывали, что однажды возникнет мировая держава, над которой никогда не закатится солнце. Конечно же, они имели в виду Персию.
Этот роман более традиционен в оценках, чем «Саламин» из того же сборника. Все те же герои — Ксеркс, Мардоний, Демарат, Фемистокл. Только выглядят они по-другому. Главная фишка книги — ирония, и она действительно украшает чтение. Кстати, когда Луи Куперус — скажем, описывая Леонида, — пытается перейти на более серьезный тон, выходит очень неудачно. Но когда создает иронический «римейк» Эсхила — все здорово.
Сама завязка войны подана почти легкомысленно: Мардонию скучно, матери Ксеркса Атоссе нужны в хозяйстве греческие рабыни, а самого Ксеркса напугали сны. И вот уже сотни тысяч людей прорубают гору Афон и наводят переправу через Геллеспонт. При этом, в отличие от «Саламина», здесь сомнений в поражении персов быть не может. И не только потому, что Ксеркс здесь — истеричный идиот, зато Фемистокл умен и коварен, а Леонид — отважен и благороден. Артабан не случайно напоминает своему царю о логистике: неимоверному персидскому флоту не найдется достаточно обширной гавани, чтобы укрыться от бури. Исполинскому войску персов не прокормиться в малоплодородной Элладе.
В итоге: исторический роман столетней давности, который, тем не менее, вполне читабелен за счет чувства юмора своего автора.
16 понравилось