Northern Lights

— Почему вам не холодно, Серафина Пеккала?

— Мы чувствуем холод, но не боимся его, потому что он нам не вредит. А если бы завернулись в теплое, не чувствовали бы тогда других вещей — веселого звона звезд, музыки Авроры, а главное, не чувствовали бы кожей шелковистого света луны. Ради этого стоит мерзнуть.

— А я могу их почувствовать?

— Нет. Ты умрешь, если сбросишь мех.

...поки вони не навчаться бути задоволеним тим, хто вони є, вони будуть переживати через це. Марна трата почуттів, ось що це.

Святая церковь учит, что есть два мира: тот, который мы видим, слышим и осязаем, и другой, неземной - мир рая и ада.

Пока мальчик растет, он думает, что бессмертен. Мать знает, что — нет. С каждым разом это приносит все больше страданий, и в конце концов душа переполняется ими. Тогда, наверное, и приходит за тобой Ямбе-Акка.

Гробы только у Магистров. Ученых, наверно, было так много за столько веков, что места не хватит хоронить их целиком. Видно, отрезают головы и только их хранят. Все-таки это у них главная часть.

Вселеная полна намерений, понимаешь ли. Во всем, что происходит, есть цель.

Там, наверху, всё живое, и у всего есть великая цель! Вселенная полна намерений, понимаешь ли. Во всём, что происходит, есть цель.

— Ведьма скорее откажется дышать, чем летать. Для нас летать — значит быть собой.

— Броня медведя — это его душа, как твой деймон — это твоя душа.

Он шёл вперёд, вонзая коготки в замёрзшую землю. Это было странное и мучительное чувство — когда твой деймон натягивает связь между тобой и им: физическая боль глубоко в груди и вместе с ней пронзительная печаль и любовь. Она знала, что он испытывает то же самое. Все переживали это, когда росли: проверяли, насколько они могут отдалиться, и возвращались с огромным облегчением.

Если ты заключил сделку с панцербьёрном, он не обманет.

Не буди лиха, оно и так не спит.

И наконец, были уроки другого рода, преподанные так ненавязчиво и тонко, что и не казались уроками. Как мыть голову; как понять, какие цвета тебе к лицу; как ответить с милым выражением, чтобы на тебя не обиделись; как красить губы, как пудриться, душиться. Конечно, миссис Колтер не обучала Лиру этим искусствам прямо, но она знала, что Лира наблюдает за ней во время туалета, и нарочно не прятала от неё косметику: пусть девочка как-нибудь попробует её сама.

— Время, кажется, идёт быстрее, чем я думал.

Никто не волнуется, если ребёнка несколько часов нет, тем более цыганского ребёнка: в сплочённом плавучем мире цыган все дети драгоценны и бесконечно любимы, и мать знает, что, если ребёнок пропал из виду, поблизости от него будет кто-то другой и защитит его не раздумывая.

Не могу же я вот так, за здорово живешь, сидеть и смотреть, как они травят моего дядю?
-- Не можешь -- не смотри, кто тебя неволит? Уйди куда-нибудь.

— Йорек, — сказала она, — трудно жить без деймона? Тебе не одиноко?
— Одиноко? Не знаю. Вот говорят, тут холодно. Я не знаю, что такое холод, потому что не мерзну.
И что такое одиночество, не знаю. Медведи созданы одинокими.

- Почему их зовут Жрецами? - спросила Лира.

• Потому что они их жрут, - сказал первый цыганенок.

Все хорошее кончается.