Сицилиец

... не проигрывает тот, кто играет в одиночку.

Он хотел, чтобы она была счастлива, чтобы любила его, чтобы восхищалась им, чтобы видела его таким, какой однажды он увидел её. Он хотел, чтобы ее глаза светились любовью и доверием

Любовь ко мне — вот его слабина...

А значит, они, несомненно, станут любовниками, так как ни один сицилиец не поверит, что мужчина и женщина, будучи вдвоем, смогут удержаться

В этот момент он почувствовал, что сердце его сейчас разорвется, что, убив этого человека, он уничтожит себя.

Первейшая обязанность человека - оставаться живым

Ну как могли они голосовать за социалистов и коммунистов, когда эти люди, приди они к власти, уничтожат семью.

Человек, который не знает истории человечества за последние две тысячи лет, живет во тьме.

Не проигрывает тот, кто играет один.

Они ушли туда, где начиналась их легенда.

Ведь, по правде говоря, похищение человека известного далеко не такая простая штука, как многие думают. Любителям легкой наживы или ленивым, никчемным вертопрахам, которые не желают зарабатывать себе на жизнь, это не под силу.

Они действовали с беспечностью и уверенностью детей, которые прячут свои сокровища от родителей, словно достаточно задумать обман — и он удастся.

Гильяно спал плохо и проснулся в том угнетенном состоянии, которое так опасно в юношеском возрасте. Он сам себе казался смешным. Он всегда хотел быть героем, как большинство молодых людей.

Он был человеком чести. То есть человеком, который относился к другому со скрупулезной честностью и которого нельзя безнаказанно оскорблять.

Натура у меня такая, а может, и мое несчастье, что я все сделаю для друга, коль попросит.

Пишотта чуть улыбнулся — так улыбаются, когда слушают слишком сентиментальные рассказы любящих родителей о достоинствах своих детей.

Сицилийцы ужасно боятся правды. На протяжении тысячелетий тираны и инквизиторы пытали их, чтобы добиться правды. Правительство в Риме со своим юридическим аппаратом требовало правды. Священник в исповедальне выжимал правду под угрозой вечного проклятия. Правда была источником власти, рычагом управления — так почему человек должен выбалтывать ее?

— Неужели, — спросил он Кинтану, — ты лишишь детей отца из-за такой ерунды, как политика?
Кинтана хрипло расхохотался.
— Я убивал даже за плевок, попавший на мой ботинок, — сказал он.

Гектор Адонис и дон Кроче вместе вошли в ворота кладбища. Адонис поднял взгляд на арку ворот. Чугунные завитки сплетались в слова, предназначенные для тех, кто пришёл проводить в последний путь ближнего. Они гласили: " Мы были, как ты- и ты станешь, как мы".