В алфавитном порядке

О Хуане Хосе Мильясе удивительно мало пишут на русском языке, - он практически неизвестен, хотя «В алфавитном порядке» уже вторая книга, изданная у нас в "Иностранке". На родине же он достаточно известен, и как писатель, и как публичная личность. Он пишет критические колонки в газеты, получает литературные премии, преподает и даже экранизуется. И несомненно, виной тому языковый барьер. Тем причудливей то, что этот роман почти целиком построен на игре с языком, его деталями и свойствами. Невероятно, что этот текст удалось хорошо перевести, не растеряв тонкостей, смысла и значения, не погрязнув в сносках и разъяснениях. Испанский оказался намного ближе, чем мы (я по крайней мере) думали.

Столь же мало пишут и о книгах Мильяса. Могу лишь предположить, что для читателя воспринимающего книги поверхностно он оказался слишком непонятным, а внимания других почему-то почти не привлек. «В алфавитном порядке» действительно современная литература (как нам и обещала издательская серия), использующая приемы и имеющая многие черты литературы постмодернизма. Однако смысл книги противоречит идеям постмодернизма, демонстрируя неприкрытый реакционизм на коммерциализм, мещанство, вторичность и деконструктивность оного. Это отрицание отрицания, возвращение от хаоса и эклектики к иерархии и метафизике модернизма. И если точнее, то сюрреализма, с его экспрессией, выплескиванием подсознательных страхов и комплексов, нарративе о личном автора. Поэтому, если постмодернизм это шизофрения, а модернизм - паранойя, то «В алфавитном порядке» - параноидальная шизофрения с диссоциативным расщеплением идентичности.

Не сказать, что это ново для литературы постмодернизма, но если оный подает это как самоиронию, то в данном случае автор напротив, очень серьезен. Он, как и его герой, Хулио (альтер-эго его самого), не подчиняются окружающему их миру, а бунтуют против него. И бунтуют так, как умеют, ведь они часть своей среды. Мильяс выражает это болезнью, охватившей Хулио. Болезнью, бросившей его в горячечный бред, в котором тот оказался по ту сторону своего сознания. Он очутился в мире, где книги сорвались с полок и улетели как птицы, буквы начали пропадать, меняя смысл слов и тем самым меняя свойства мира, а затем начали пропадать и целые слова, исчезая вместе с предметами их обозначающими. Это попрождение его подсозания, страха, что мир окончательно потеряет порядок и подчинится деструкции. И последний порядок, который его удерживает - алфавитный, закрепленный в томах энциклопедии, в родном языке.

Первая часть романа лихо погружает читателя в абсурдный мир, который есть лишь отражение нашего в очень кривом зеркале. Обыватели, воспринимающие книги (и даже их части) исключительно как предмет потребления и коммерции. Вещающее с экранов беспомощное и тупое правительство, призывающее ходить на бессмысленные демонстрации, запрещающее всем дозволенное себе, истерично подавляющее следствия, а не причины. Шизофренические телепередачи о здоровье с закадровым смехом. И многое, многое другое. Болезнь Хулио представляется сопротивлением разума ребенка к адаптации миру, который его окружает. Бунт, который создает его Личность. Вторая часть романа повествует о уже взрослом Хулио, который живет своей странной жизнью и сталкивается с теми же проблемами, что и его отец. Семья и взаимоотношения внутри неё в романе занимает важнейшее место, как наиболее близкая и влиятельная часть реального мира, горизонт событий для юного и взрослого Хулио. Сам Хулио сталкивается и с вопросом создания собственной семьи, а точнее создает фантазию о ней. В нашей реальности она ему не нужна, да он и не в силах её создать. При этом он не совсем фрик, а вполне вписавшийся в капиталистический мир, рядовой потребитель. Если смотреть со стороны.

Тонким стержнем проходит через роман Смерть. Смерть эмбриона, смерть книг, смерть деда, любовница Тереза воспринимаемая Хулио как смерть, смерть отца и, наконец, смерть мира и надежда на то, что человечество, частью которого был и он, выйдет из энциклопедии, как выходили из моря на сушу доисторические животные, – выйдет и заново воссоздаст действительность.

Начало книги было вполне себе фантастическим и даже понравилось, как в мире стали пропадать буквы. Какая чехарда началась и какие значения приобретали слова после выпадения любопытно написано. Эти летающие книги, буквы просто заворожили. И мир без них стал интересным. Кроме того, что стали забывать слова, сами предметы тоже исчезали и чтобы не забыть что-то приходилось повторять и повторять, но тщетно. И все это происходило в мозгах . В иллюзии больного мальчика, он как бы жил двойной жизнью- здесь на кровати с температурой и там в том странном мире. А потом фантастика исчезла и начался абсурд, который я просто не понимаю всегда. Вроде тот же мальчик вырос , но живет он все в плену иллюзий. И вот эти иллюзии были мне не интересны и даже порой неприятны. Я в принципе не поняла этой книги и не поняла , что хотел сказать автор. Да и понимать не хочу. Хотя язык хорош, вернее переводчик просто великолепный, начало просто замечательное. Потом все тот же язык, но … аборты, плавающие зародыши, отец на грани умирания, женщина с двумя лицами, которая во время секса, плюет ему в рот, несуществующие жена и сын и т.п. как то не произвели никакого хорошего впечатления. Странная книга , совсем не понятная мне оказалась.

Это очень современная и, наверное, действительно хорошая проза для интеллектуалов, в выборе которой я, вопреки собственным ожиданиям, просчиталась, потому что осталась далеко не в восторге. Читая её, я уже не в первый раз сделала вывод, что к книгам, видимо, нельзя подходить просто по расчету; надо – по любви, выбирая их, как говорится, больше сердцем, чем умом. С «Алфавитным порядком» ум точно подвёл, поскольку мои чувства ощутили себя пострадавшими, если не травмированными!

Вроде бы всё свидетельствовало о том, что книга - «моя»: испанский автор (очко!), свободная изящная проза с ароматами постмодернизма и сюрреализма (сразу два очка!), языковая игра (любимое – поэтому плюс ещё три очка!), вкрапление личностных смысловых конструкций (бонусное очко за персональную наррацию!), резонансно символичные ассоциативные ходы (призовое очко!)… Но почему-то желанной гармонии не возникло, аккорд ума и чувств прозвучал неприятным диссонансом, ожидаемого взмывания вверх, к острым пикам сопереживания, не случилось. Моё сознание отторгало в этой книге многое – выпадение из реальности, нарочитую абсурдизацию, отдельные запахи и звуки, телесность некоторых фрагментов, многократно усиленную многозначность найденных символов, какое-то извращенное любование деструктивностью, безжалостное педалирование отвращения и страха в читателе, умножение сущностей... Всё время возникало ощущение хронических семантических перегрузок и внутреннего сопротивления погружению в то… во что погружаться не хочешь, поскольку такого и в реальной жизни хватает.

Тем не менее надо отдать автору должное - книга действительно своеобразно написана и «вглядывается» в тебя, как ницшеанская бездна, задавая неудобные вопросы и заставляя искать смысл в кафкианской предельности происходящего. От неё буквально исходит эманация вызова твоей собственной внутренней реальности, тому порядку, который, как кажется, ты сам выстроил, обладая способностью думать и рассуждать, и с которым уже свыкся, как с истиной.

Внезапная болезнь забрасывает героя, тинейджера Хулио, в совершенно фантастическую реальность: он оказывается «по ту сторону» своего сознания, во власти горячечно пульсирующего коллективного бессознательного, в котором нет привычного ему строя вещей и событий, в котором уже не царствуют знакомые смыслы, а всё поглощает тревожная хтоническая деструктивность, удерживаемая лишь одним – алфавитным – иллюзорным по сути, искусственным, формально-бессмысленным порядком. Описания тысяч книг, улетающих на свободу, покидающих людей, тяготящихся людьми, очень впечатляет. После этого всё рушится, наступает гуманитарный хаос, удерживаемый лишь видимостью осмысленности – и всё это так странно-страшно похоже на современную реальность, в которой стремительно девальвируют мысли, люди, книги, идеи, значения, что становится не по себе, как если бы ты на пару ступенек спустился к дантову аду.

Созданный Х.Мильясом мир, состоящий из симулякров, ужасен, как делирий, лишающий тебя власти над собственными мыслями, а неминуемое сползание в социальный интеллект под телевизионные гэги и митинговые лозунги смахивает на кафкианские реальности, когда становится "некому руку пожать...". Сознание ребенка, к счастью, ещё способно как-то сопротивляться абсурдизации и оболваниванию, но какой ценой? Ах, чуждые реальности, насколько же вы всё-таки чужды…Но и повзрослевший Хулио второй части книги со своим закрыто-ракушечным внутренним миром и неподлинным внешним существованием вперемешку с собственными фантазмами до конца не способен адаптироваться к реальности и страдает от неконгруэнтности себя и мира.

Я бы не сказала, что книга нехороша или что мне жаль потраченного на её чтение времени, но она оставила после себя послевкусие какой-то ментальной инвалидизации и внутренней ожесточенности, хотя - одновременно - и готовности к сопротивлению любой «алфавитной» навязанности. Но, может быть, это лучшее, что может дать читателю современная постпостмодернистская проза? Пожалуй, всё-таки стоит почитать ещё что-нибудь Х.Мильяса.