Цитаты из книги Second Chance Summer

После ужина откуда ни возьмись небо закрыли тучи, и пошел дождь. Он застал меня врасплох. Поразительно, как быстро теплая солнечная погода вдруг сменилась грозой, — прекрасный пример того, как в нашем мире все быстротечно.

Я понял, что «Битлз» ошибались. Любовь — отнюдь не все, что нам нужно. Любовь — это и есть все что существует.

Дело в том, что люди ушибаются по-настоящему сильно только когда хотят избежать боли. Вот тогда-то они и получают травмы, потому что пугаются и отступают в последнюю секунду. И себя травмируют, и других.

Он был настолько смел, что признавал свой страх.

В фильмах с подобным сюжетом всегда в последний момент находится какое-то лекарство, чудом обнаруживается нужное средство и никто не отказывается от борьбы за жизнь пациента. Но в реальности, как оказалось, все обстоит иначе.

Любуясь цветами, я впервые поняла, почему люди приносят их пациентам, лишенным возможности выходить из больницы. Как напоминание о том прекрасном мире, который продолжается там, за стенами больницы.

But one thing i was learning about what happened when you stuck around - it usually seemed that other people were willing to stick by you as well.

Почему человеку в двенадцать лет кажется, что у него может быть какое-то представление о вечности?

Бывало у тебя когда-нибудь так, что один вечер… меняет всю жизнь?

Я оказалась в ловушке и теперь должна была принять эту ужасную правда. Слезы ручьем полились из глаз, и, наверное, в первый раз за все время отцовской болезни я почувствовала — пора прекратить делать вид, что все в порядке. Я устала избегать разговоров об этом, устала притворяться — все было не в порядке и я еще никогда в жизни не чувствовала себя так паршиво.

Будет страшно. Но я знаю, ты справишься. Знай, что, если есть хотя бы малейшая возможность, я буду с тобой. И знай, что я всегда любил и буду любить тебя. Папа.

Это было такое же чувство, как при возвращении в наш летний дом — понимание, что оставленное в прошлом вовсе не утеряно.

— Папочка, — прошептала я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание, — я люблю тебя. Я уже подумала было, что он спит, но заметила в уголках рта слабую улыбку. — Я знал это, — пробормотал он. — Всегда знал.

Ты сказал, что не хочешь тратить время на людей, с которыми все равно ничего не выйдет, — напомнила я, и он кивнул. — Но как ты можешь знать, что с ними ничего не выйдет, пока не попробуешь?

«В детстве я всегда хотела, чтобы мне читал отец, хотя по вечерам, когда ложилась спать, его, как правило, еще не было дома. Но если он все-таки оказывался рядом, только его я и хотела слушать. В отличие от мамы, он добавлял в истории кое-что от себя. Так, например, Гензель и Гретель были виновны в посягательстве на частную собственность и сознательной порче имущества, а три поросенка могли бы подать коллективный иск на волка за притеснение.»

Вот почему надо всегда расчёсывать волосы вне дома: чтобы птицы смогли вплести волосы в свои гнёзда.

Звёздное небо увлекало меня с самого детства, и дедушка, в прошлом военно-морской офицер, прислал мне как-то книжку о звёздах. Так и не научившись узнавать созвездия, связанные с ними легенды я всё же помнила. Любовники, изгнанные в разные концы вселенной, богини, наказанные за тщеславие и висящие вниз головами... В ясную погоду в тёмное время суток я смотрела на небо, пытаясь узнать очертания созвездий и понять, что заставляло древних придумывать истории о том, что они видели в небе.

Всё изменилось или, вернее, вот-вот должно было измениться. Но пока этого не случилось, и потому слова сочувствия производили странное впечатление, как будто мне говорили: «Как жаль, что у вас сгорел дом», хотя он стоял невредимый, пока рядом, ожидая своего часа, тлел уголёк.

Иногда даже мгновения бывает достаточно, чтобы воспользоваться вторым шансом.