
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Прочитал по чистой случайности - покупал "Я, следователь..." братьев Вайнеров, и та повесть досталась мне в первом выпуске "Подвига" за 1981 год (а хорошие, судя по всему, выпуски были...), где к ней прилагались ещё две повести. "Звёздный цвет" в том числе.
Эта повесть совсем коротенькая - первая и самая короткая в сборнике. К слову, про наиболее знаменитый у Лавренёва "Сорок первый" (надо будет тоже его почитать, я фильм как-то раз смотрел, но давно) тоже говорят, что повесть маленькая, - а "Звёздный цвет", как я понял, был у писателя знаменит на втором месте после "Сорок первого".
И вот правда - снова я боялся избытка идеологии (попадались мне в своё время советские книжки с избытком идеологии, ещё как попадались), думал, будут ли хорошими другие повести в сборнике, кроме вайнеровской, - и "Звёздным цветом" уже более чем приятно удивлён (третья повесть, судя по всему, тоже будет хорошая). У Лавренёва оказался очень красивый и богатый язык, замечательно переданы особенности мышления и говора представителей разных народов... и повесть оказалась очень грустная, пронзительная, щемящая и лирическая. Казалось бы - что необычного в истории любви молодого украинского красноармейца и юной красавицы-узбечки, подневольной жены ненавистного мужа-богача, за которого её, как водится, выдали, не спросив? Но правда - тронула меня эта повесть так, что сам удивлён. Прямо заново открываю для себя советскую литературу, хоть и любил её, казалось бы, ещё в детстве.
И вот чёрт... вот умели хорошие советские писатели описывать страсть - при этом без пошлости, но с чувством. Снова-таки - секса в СССР не было? Ну, вот разве что не использовали такое слово, это да. А так писали про него, я смотрю, сплошь и рядом (пусть и без чересчур откровенных подробностей, и без похабщины), и далеко не всегда не то что про мужей с жёнами, а и про женихов с невестами (даже если потом они во многих случаях пожениться всё-таки решали).
И... вот как там ни крути, а южным республикам Союза советская власть всё равно пошла на пользу. Тоже, наверное, были перегибы, это понятно, но вот читаешь про их отношение к женщинам - ну правда же, полный мрак. Не "другие обычаи", а полный мрак - потому что подобное унижение части человечества не может и не должно быть законным в хоть сколько-нибудь цивилизованном обществе. И даже социализм этот мрак не до конца вытравил. И можно сколько угодно говорить, что тогда во всём мире не особо равноправие было, но ведь не такой мрак же.
Повесть, кстати, экранизировалась дважды, и обеих экранизаций я в сети не нашёл. Вот прямо вообще. И 1927 года, и даже 1971-ого, хотя уж последняя, казалось бы, не должна была затеряться. Успокаиваю себя, что, может, и не так хороши они были, но... в общем, я бы предпочёл лично убедиться, хороши или не хороши.
Ну, ладно. А повесть правда вот прямо очень хорошая. Вот прямо на удивление.

Неугасимый и живой, -
Все слышен в рокоте прибоя
Столетний шепот роковой (Б. Лавренев)
Вот по сердцу мне такие писатели – тонкие, анализирующие, рисующие жизнь не в черно-белом цвете, а такой как она есть.
Охват тем произведений сборника довольно широк: революция, Гражданская война, социальное неравенство, декабристы, Пушкин, Великая Отечественная война… Включены и публичные очерки Лавренева, но мне они показались суховатыми и несколько высокопарными.
Для меня в этом сборнике особняком стоят «Звездный свет» и «Сорок первый». Есть в них щемящая лирика и пронзительность.
«Звездный свет» - необычайно поэтичный рассказ. Каждый раз читая, надеюсь на иной финал. Но увы… Несмотря на драму, произведение проникнуто духом романтики - интернациональная любовь юных сердец в бурю Революции. Поэтично и само описание Средней Азии: так и слышишь журчание воды в арыке, ощущаешь разлитый в воздухе зной и аромат плова, а горы Большого Чимгана высятся вдали и манят «зеленовытым жемчугом». И даже женская доля в романтическом ключе рассказа кажется простой и понятной: «У нас такой закон советский – кого женщина любит, с тем и живет». Красиво и на эмоциональном подъеме заканчивается рассказ: автор отдает дань краю, с которым свела его судьба («сурова и крепка земля железного хромца Тимура»), людям его населявшем («крепки и суровы» с «неразгадываемой тайной») и с пронзительной верой в будущее воспевает «алый звездный цвет» Революции.
«Сорок первый», кончено, уникальное произведение. Невозможно просто прочитать его и забыть на следующий день – выворачивает оно наизнанку и заставляет вести диалог - с автором, близкими, да и с самим собой.
Интересно и, вместе с тем, горько читать, как же однобоко воспринимают его сегодняшние читатели. Мне странно видеть во многих рецензиях осуждение безграмотной «рыбачьей сироты» Марютки, работающей с семилетнего возраста(!). Никто почему-то не осуждает рафинированного поручика. За что? Да хотя бы за его конформизм, интеллигентное чистоплюйство… 21 век – вон как все повернулось: едва ли не каждый в наши дни - потомственный дворянин, многие – просто «интеллигенты», которым почему-то смешна безграмотная речь человека низкого сословия (оксюморон какой-то). Но это так – эмоциональное отвлечение.
А относительно рассказа – трагический финал мне видится пусть не единственно возможным, но закономерным. На острове, вдали от людей, возможно тихое личное счастье героев, возможно отодвинуть свои взгляды и убеждения. Но такое счастье – это только мираж в песках, зыбкий и обманчивый. И мираж рассеивается при первом столкновении героев с внешним миром – ни один из них не отказывается от своих убеждений. Я не думаю, что автор осуждает Марютку или считает ее бездушной: на протяжении рассказа он говорит о ней иронично, но с нежностью. Она как ребенок – чиста и непосредственна, она самоотвержена, что не может не восхищать (особенно в наш циничный век). И в последней сцене перед нами не холоднокровный стрелок, готовящийся до конца завершить свой революционный долг, а просто женщина и ее осознание личной трагедии. Остров с говорящим названием Барса-Кельмес (в пер. с тюрк. – «пойдешь – не вернешься») становится гибелью для героев.
Еще один рассказ об эпохе Гражданской войны - «Комендант Пушкин». Рассказ был написан в 1936 году к столетию со дня смерти А.С. Пушкина. Возможно, Лавренев своим произведением высказал идею о близости Пушкина и его творчества идеям революции. По крайней мере, к пониманию этого приходит красноармеец, военный моряк и тезка великого русского поэта, когда знакомится с творчеством и биографией Пушкина, когда – «открывает» для себя народного поэта Пушкина. В начале произведения герой имеет слабое представление о том, кто такой Пушкин и о его роли в истории России. Как много это говорит об уровне грамотности и доступности образования в дореволюционной России. И позднее мысли героя: «Человек для всего народа писал. Кровью, можно сказать, писал, надрывался. А многие ли его знают? И проклятая же жизнь наша была, если девять десятых России в такой серости жили, как я вот!». Как точно подметил Лавренев момент очарования героя творчеством Александра Сергеевича, момент, когда герой осознает поэта своим другом, а «встречу» с ним называет знаковой: «Только от него я другим человеком стал. Многое мне через него захотелось. И понял я, какие мы жили темные, словно слепые щенки. Возьмем меня, к примеру. Я ведь ничего, кроме революции, не смыслил. Да и к ней чутьем тянулся одним, вот как щенок ощупью титьку находит. А вот с Александром Сергеевичем повстречался, и ныне ясно мне стало, как много человеку знать нужно, и края тому знанию нет». Как это действительно верно - глубокий писатель, с близким читателю мироощущением, подчас последним воспринимается как добрый друг и советчик.
Таким другом стал мне и Борис Лавренев.

Был большой бай Абду- Гаме, но теперь у него остался только сад и лавка, - он ждал , когда придёт "рать верных" и пронит "оборванцев неверных". А между тем взял себе новую жену - тринадцатилетнюю Мириам, - она возненавидела Абду- Гаме, он насиловал девочку, - "ему нужно было только тело"... Почему так часто большая любовь имеет трагический конец, почему она оказывается беззащитной перед злыми силами?... Трудно становилась на ноги Советская власть в Узбекистане - баи, басмачи - и шариат ограничивал права женщин - фактически они были рабынями у мужчин. Забитые, запуганные батраки - и баи, властелины,- им была ненавистна Советская власть, они крепко держались за старое... Мириам полюбила Дмитрия, ладного хлопца, красноармейца с яркой звёздочкой на шапке, - он был полной противоположностью жадного, жестокого, хитрого бая - её мужа Абду- Гаме. И Мириам полюбилась Дмитрию - "Ясочка моя коханая, дивчина моя люба!" Они словно были созданы друг для друга... Б. Лавренёв передаёт атмосферу двадцатых годов двадцатого века в Средней Азии - живая история перед глазами - он пишет как очевидец - служил в артиллерии, сражался с басмачами, - он показал "разбуженный Восток", его природу, народ во всём его разнообразии. Б. Лавренёв писал открыто, честно, с добрым сердцем.

Повоевал и увидел, что нет родины, что родина такая же пустошь, как и революция. Обе кровушку любят. А за погоны и драться не стоит.

Ты вот большевицкую правду хаял. Знать, говоришь, не желаю. А ты ее знал когда-нибудь? Знаешь, в чем ей суть? Как потом соленым да слезами людскими пропитана?

У нас такой закон советский - кого женщина любит, с тем и живёт. А заставить её жить насильно с нелюбимым никто не может.
















Другие издания
