Цитаты из книги Избранное

Случается иногда, что два уже знакомых, но не близких друг другу человека внезапно и быстро сближаются в течение нескольких мгновений - и сознание этого сближения тотчас выражается в их взглядах, в их дружелюбных и тихих усмешках, в самых их движениях. Именно это случилось с Лаврецким и Лизой. "Вот он какой", - подумала она, ласково глядя на него; "вот ты какая", - подумал и он.

Ну, что ж! коли умирать, так умирать весной

В деревне нельзя жить беспорядочно, скука одолеет.

Кто нe видал таких слёз в глазах любимого сущeства, тoт ещё нe испытывал, до какой степeни, замирая весь oт благодарности и oт стыда, может быть счастлив на зeмле челoвек.

-Эх, друг любезный! - проговорил Базаров, - как ты выражаешься! Видишь, что я делаю: в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сено; так и в жизненном нашем чемодане; чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было.

"Я прошёл мимо куста, где пел соловей, я остановился и долго слушал: мне казалось, он пел мою любовь и моё счастье."

Ему хотелось удержать то блаженное время чем-нибудь более сильным, нежели память.

Старая штука смерть, а каждому внове.

Нигде время так не бежит , как в России ; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей

В течение этих восьми лет совершился, наконец, перелом в его жизни, тот перелом, которого многие не испытывают, но без которого нельзя остаться порядочным человеком до конца; он действительно перестал думать о собственном счастье, о своекорыстных целях.

Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: всё на свете вздор! - и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они были просто болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

Но я решительно потерял чувство собственного достоинства и не мог оторваться от зрелища своего несчастия.

Любовь! в ней все тайна: как она приходит, как развивается, как исчезает. То является она вдруг, несомненная, радостная, как день; то долго тлеет, как огонь под золой, и пробивается пламенем в душе, когда уже все разрушено; то вползет она в сердце, как змея, то вдруг выскользнет из него вон...

Он страдает той же болезнью, как и Пигасов, – проговорил Рудин, – желаньем быть оригинальным. Тот прикидывается Мефистофелем, этот – циником. Во всем этом много эгоизма, много самолюбия и мало истины, мало любви. Ведь это тоже своего рода расчет: надел на себя человек маску равнодушия и лени, авось, мол, кто-нибудь подумает: вот человек, сколько талантов в себе погубил! А поглядеть попристальнее – и талантов-то в нем никаких нет.

- Точно то же случается и с старой любовью в сильном сердце: она уже вымерла, но все еще держится; только другая, новая любовь может ее выжить.

Самое печальное и мертвое − сходно с самым веселым и живым.

...по моим замечаниям, свободно мыслят между женщинами только уроды.

В ее душе не было упреков; она не дерзала вопрошать бога, зачем не пощадил, не пожалел, не сберег, зачем наказал свыше вины, если и была вина? Каждый из нас виноват уже тем, что живет, и нет такого великого мыслителя, нет такого благодетеля человечества, который в силу пользы, им приносимой, мог бы надеяться на то, что имеет право жить...

Ты веришь, а тот нет, потому что только в самого себя верить нельзя.