За окнами сентябрь

Для родившихся после войны это факты истории, для нас — часть жизни, которую невозможно забыть. Навсегда с нами

Сколько Вера себя помнила, мама всегда чего-нибудь боялась: болезней, несчастного случая, воров, пожара, служебных неприятностей у отца и даже… чрезмерного веселья — после него ведь неизбежны слезы, следовательно — быть беде.

В чтении вдвоем была особая прелесть одновременного узнавания, чувствования, в конце страниц они поглядывали друг на друга: прочел? прочла?..

Наступают часы, ради которых стоит жить. Какое счастье — владеть залом! Заставлять плакать, смеяться, затихать… Какое горе — равнодушие зала!.. В эти часы она не помнит о детях, доме, огорчениях. Она видит другие картины и заражает своим видением зал, проживает другие жизни. Живет в высоком накале мыслей, чувств. Живет в полную силу!

Нет тяжелее борьбы, чем борьба с собой!

Она давно заметила: люди умные, одаренные умеют простыми, точными словами раскрыть самую тонкую мысль, люди же, не обремененные этими качествами, скрываются за дымовой завесой пустопорожней болтовни, расцвеченной всяческими «прагматизмами», «конформизмами» и прочим.

Что отдал - то твое.
Восточная мудрость

только наполненная трудом жизнь, заботы о близких сохраняют бодрость, ясное сознание…

Она принадлежала к той категории людей, для которых иметь что-то, не имея возможности показать, похвастать, теряло смысл. Сознание, что все унижения, страхи пережиты напрасно, сделало ее скрытной, нелюдимой. Озлобило ее.

Только и радости у нее было, что Тамару Николавну с квартиры сжила. Не выстояла против Шурки — обменялась, съехала.

Разговаривали они до поздней ночи. О войне: наверное, это последняя война в истории человечества — должно же неразумное человечество чему-то научиться… О жизни, которая наступит после победы, — прекрасной, удивительной… Все пошлое, подлое, грязное сгорит в войне. О себе — какими они станут? К чему будут стремиться? Не говорили только о смерти…

как люди допускают войны? Как случилось, что кучка извергов, изуверов, маньяков получила власть уничтожать миллионы жизней, разрушать, жечь, истязать, истреблять…

Он кротко сносил ее капризы, перемены настроения, безропотно следовал за ней повсюду, а через месяц, багрово покраснев, запинаясь, попросил:
— Возьми меня за шиворот и сведи в загс.