Евангелие от Афрания

Любимый мой вид фанфиков - где автор не спорит с первоисточником, а аккуратно заполняет места, где "был прав, но слишком краток". Здесь все именно так: эта история могла произойти, но, по понятным причинам, на страницы евангельских текстов не попала. И тем интереснее "проникать за кулисы", где главные действующие лица вынесены за скобки, потому что настоящая жизнь совсем не на авансцене. Разумеется, ничего общего с богословием и исторической реконструкцией эта книга не имеет и тем хороша. Игра ума, в которой читатель может почувствовать себя "своим" - одновременно серьезная и несколько ироничная.

В этом случае оценка совсем не соответствует книге как таковой. Это чисто моя оценка. Которая является следствием нехватки лично у меня знаний для понимания авторской идеи в полном объеме. Иными словами, я практически ничего не знаю ни об исторической подоплеке событий, имевших место в городе Ершалаиме без малого две тысячи лет назад. Общее представление, картинка, нарисованная Булгаковым, обрывочные сведения. Автор же подошел к вопросу серьезно. Изучение всех четырех евангелий, труды других исследований, включая Мережковского, Домбровского, Мак-Дауэлла, прицельное попадание в вопросы, так и не объясняемые с реалистичных позиций , тонкие места и т.д. И как попытка ответа - новая версия евангелия от Афрания, начальника дворцовой охраны, о котором мы впервые узнали именно от Булгакова.

А почему нет? Версия автора ничем не хуже любой другой , зато непротиворечива и согласуется с остальными. Написано подчеркнуто современным языком. Слова ГРУ, резидент, двойной агент , оперативные соображения мирно соседствуют с центурионами, прокураторами, назареянами и галилеянами. Как можно догадаться, речь идет об операции, задуманной спецслужбами, которая сорвалась по ряду причин. В преддверии жестокого наказания Афраний и пишет свои заметки...

Чем больше читатель знает о том времени, расстановке сил, тем больше удовольствия получит от книги. И наоборот. При условии, что готов читать о тех событиях без религиозного пиетета. Слишком вольный язык не бьется с привычно воспитываемым сдержанным уважением.