Цитаты из книги Дающий

Он гулял по лесу, он сидел ночью у костра. Воспоминания дали ему знания о боли одиночества, но теперь он понял, что уединение может приносить и радость.

На мгновение ему захотелось оставить все это себе, самому купаться в солнечном свете, не думая ни о чем и ни о ком. Но это мгновение сменилось порывом, нуждой, страстной необходимостью разделить тепло с единственным, кого ему осталось любить.

Она говорила, что готовясь к взрослой жизни, нужно помнить о детском опыте, что взрослая жизнь предполагает огромную ответственность.

Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.

- Я умираю от голода.

• Нам следует точно выбирать слова. Ты не умираешь от голода. Ты просто голоден. В коммуне никто никогда не умирал, не умирает и не умрет от голода.

Теперь, глядя на ребенка, на выражение его лица, он вспомнил, что светлые глаза не просто отличали его от остальных. Они еще делали его взгляд особенным — но каким? Глубоким, решил Джонас, как будто смотришь в воду, проникая взглядом так глубоко, что, кажется, вот-вот разглядишь, что таится на дне.

Мне было бы жаль любого, кто оказался там, где ему неуютно и он чувствует себя глупо.

Я знаю, это неважно, что на тебе одето. Правда, неважно. Важна сама возможность выбирать, да?

Even trained for years as they all had been in precision of language, what words could you use which would give another the experience of sunshine?

— А почему все не могут их видеть? Почему цвет пропал? Дающий пожал плечами. — Наш народ сделал выбор. Выбор в пользу Одинаковости. До меня и до того, кто был до меня, и еще и еще раньше. Мы отказались от цвета тогда же, когда отказались от солнечного света и вообще различий. — Он задумался. — Мы научились контролировать многие вещи. Но вынуждены были от многого отказаться.

Ничто не заставило бы его вернуться к миру, в котором нет чувств. Миру, где он жил так долго.

-...Хорошо бы тебя назначили Пилотом. И ты тогда меня возьмёшь в полёт! -Конечно возьму, сказал Джонас. - А ещё я возьму для тебя маленький парашютик, и когда мы поднимемся на пять тысяч метров, я открою дверь и..... -Джонас! - одернула его Мать.

Даже краткий миг тепла прогнал апатию и вялость, вернул ему волю к жизни.

"...Он знал, что скорбь не развеешь утешениями. Эти эмоции были гораздо глубже, и о них не нужно было рассказывать. Их можно было почувствовать..."

You may lie.