Сластена

Я искала в книгах только свой мир и себя в этом мире - облаченную в разнообразные наряды и формы.

Громкоголосые люди, в особенности женщины, всегда вызывают враждебность.

В семнадцать лет мы все были мятежниками - робкими и восторженными, но не забывали об уроках - заучивали и изрыгали неправильные глаголы, уравнения, мотивы литературных персонажей. Нам нравилось думать, будто мы - дрянные девчонки, но вообще-то говоря, мы были вполне приличными.

Мы были чем-то вроде друзей по переписке: они обмениваются пустячными письмами, потом, найдя общий язык, откровенными, потом встречаются впервые и понимают, что все надо начинать сначала.

Читательский опыт искажается, если вы знакомы или собираетесь познакомиться с автором.

Почувствовать себя поумневшей, так я всегда думала, это почти что развеселиться.

...между существованием и забытьем среднего нет.

Иногда не разговаривать о чем-то – это лучший способ разрешить затруднения. Страсть выяснять, чья правда весомее, омрачала отношения не одной пары друзей или супругов.

Я принадлежала к самой низменной прослойке читателей. Я искала в книгах только свой мир и себя в этом мире – облачённую в разнообразные наряды и формы.

...мы обе предпочтем английское решение и притворимся, что разговора не было.

...в уборке всегда есть элемент забвения.

Ведьма - если утонет, невиновна, если не утонет, приговорят к сожжению на костре. Метафора жизни молодой девушки.

Я...заплакала, потому, что заплакала, а почему - не знаю.

Трудно осознать ошибочность своих оценок, когда аппарат понимания, ум, задымлен.

В трудной ситуации иногда полезно спросить себя, чего бы ты больше всего хотела сейчас, и подумать, как этого достичь. А если нельзя, то чего на втором месте?

Полагаю, я была бы удовлетворена, только взяв в руки роман о девушке в комнатушке, расположенной в лондонском Кэмдене, девушке, которая занимает низкооплачиваемую должность в МИ-5 и тоскует без мужчины.

Любовь набирает силу не равномерно, а нарастает рывками, толчками, неожиданными скачками.

Серый пессимизм не дает развернуться таланту, не допускает остроумных поворотов.

На мой взгляд, между писателем и читателем существует неписанный договор, и писатель должен его уважать. Выдуманное должно быть таким же прочным и внутренне непротиворечивым, как реальное. Этот договор основан на взаимном доверии.

Я сказала, что не люблю фокусов, люблю, чтобы на страницах воссоздавалась жизнь, какой я ее знаю.
Он сказал, что без фокусов нельзя воссоздать жизнь на страницах.