Цитаты из книги Zac & Mia

Я отвергаю логику, добавляю её в друзья и задерживаю дыхание. Но в мире ровным счетом ничего не меняется. Ни эпического землетрясения, ни закадровой музыки. Отлично, у меня есть ещё один френд вместо друга.

Мия существует в двух режимах: башку в песок или ноги в руки. Если решит свалить, то свалит так, чтобы мы не заметили.

Когда я был маленький, я верил и в Санта-Клауса, и в Иисуса Христа, и в спонтанное самовозгорание, а также в лох-несское чудовище. Теперь я верю в науку, статистику и антибиотики.

Важно слышать, как она смеется. Важно спорить с ней, но не ссориться. Как-то выходит, что когда мы вместе, то никто не валится в пропасть и не падает с ног. Понятно, что гарантий нет. Но есть удивительная Мия, десять из десяти. И есть я, самый везучий на свете.

Бекки стоит на веранде и мажет руку антисептиком. – Представляешь, эта стерва меня укусила. – Как это укусила? – Не приближайся к ней больше. Может, она бешеная. – А что случилось-то? – Хотела проверить ее на блох… – Мию? – Да нет, альпаку! Твою любимую дуру Дейзи.

– Блин, я выгляжу, как ходячая лампочка! Хочу кепку. Крутую. Мужскую. Всем кепкам кепку. – Ладно, будет тебе кепка.

За всем, что он говорит, стоят математика и логика. За всем, что говорю я – бурные эмоции, и больше ничего.

– Короче, мне нужно, чтобы Зак не волновался. Потому что иначе буду волноваться я. А следом будет волноваться ребенок. И чего доброго родится раньше времени, и тогда волноваться будут вообще все.

Истечь кровью от прыща – наверное, номер один в списке идиотских смертей, так что я не рискую.

Я же не дурак - тратить желание на поездку в Диснейленд. Бывают вещи, которые можно купить, а бывают вещи бесценные. Это когда твердо стоишь на двух ногах, и не больно. Я попросил фонд сделать ей первоклассный протез на заказ.

В обычном мире слово «болен» означает простуду. Давление. Ангину. Иногда болезнь – не более чем метафора. «Она больная на всю голову». Или: «У меня сердце за тебя болит». В нашем мире у этого слова совсем другое значение. И никаких метафор.

Мне пришлось продраться сквозь такой ад, что теперь меня впечатляют очень простые вещи. Меня впечатляет, когда просыпаешься, и ничего не болит. Когда находишь приятную шмотку в секонд-хенде. Когда оказывается, что кто-то хочет со мной пообедать.

Как так получается, что в семнадцать можно сидеть за рулем, трахаться, выходить замуж, а принимать решения насчет целостности своего тела – нельзя?

Если зверь вырывается и бьется, надо просто обнять его покрепче.

... он просто как ночное небо – вроде одно и то же, но каждый раз другое, как посмотришь...

— Чем займёмся? — спрашивает мама. — Паркуром! — Можем поиграть в твою «Дьюти-Колу». Вот она иногда как что-нибудь скажет! — «Колл оф Дьюти», — смеюсь я. — И нет, сегодня не хочется. Она так себе игрок: боится, жмётся по углам, а когда её убивают, издаёт плохо замаскированные ругательства типа «Бл... ланманже!» и «Ййй... японский городовой!». Короче, мама не создана для шутеров.

– Я хочу обычной жизни. – Она у тебя есть. Болезнь, здоровье – то и другое обычная жизнь. Ты пока еще живой настоящий Зак. Девять из десяти. – Девять? – Ну да. Я бы поставила десятку, но от тебя плохо пахнет. Ты сколько дней не снимал эту пижаму? – Мне не страшно умирать, – говорит он. Я сжимаю его руки. – Знаю. Но когда страшно – это тоже нормально.