Письма из Русского музея

Оказывается, обычай пихать газетные очерки под одну обложку не задумываясь, как дублирующие друг друга тексты выглядят рядом существовал и в те далёкие времена. Понятно, что автора волнует то, о чем он пишет, а каково читателю? Ой, а это же уже где-то было, я что же, сам не ведая вернулся к предыдущему разделу? Не по нраву и первые письма. Хорошо пишет автор, душевно рассуждает об утраченной неспешности и вдумчивости, но телефон (и даже телеграф), требующий в 60-е годы быстроты, денег, а иногда и дополнительного похода на почту давно сменил интернет. Правда, к моему расстройству неспешные и вдумчивые записи в блог сменил яркий инстаграмм со смайликами и пошлыми фильтрами. Дорогой, многоуважаемый письменный стол, - восклицал Солоухин. Приветствую твое существование, живой журнал, - могла бы подхватить я.
А ведь сравнение с блог тут вполне уместно. Это не путеводитель один из многих (двухтомник 1933 года вообще песТня), не дорогой альбом по искусству, который хоть и стоит пятнадцать рублей, но и дня не лежит на прилавке (в магазине стран народной демократии на улице Горького) - это прежде всего личные впечатления от города и его истории, от картин и состояния музейного дела в стране. Научные исследования принято писать научным языком, и нередко читать такие опусы откровенно скучно. То ли дело книгу, вышедшую из-под пера писателя и журналиста. Но пишущей о культуре журналист должен иметь некоторое представление о предмете (и пишущий о сельском хозяйстве, и о науке, и об истории, а не вот это все), так что книга - это не только личные впечатления, но и вполне конкретные биографии, факты, описания. Но живо. Но модно и актуально. Хотя и не люблю я чересчур модного и актуального для своего времени: только возник спрос на иконы, самовары и прочие прялки в интерьерах прокуренных жилищ - теряюсь я, какое определение выбрать, интеллигенции? самопровозглашенной советской элиты - что бы понять мое видение аудитории - и вот вам многоречевые текст на тему. Ещё и обильно сдобренный цитатами да и просто упоминаниями долгое время не совсем легальных литераторов. Но есть хорошее. Про понимание развития живописи вообще и иконописи в частности - на пальцах, но уже для сделавшего первый шаг. Про привлекательность распиаренных событий и про разочарование. Про работу для души. А как чудесен стон о неумении наших музеев грамотно рассказать о своей работе, о непонимании необходимости издания доступных публикаций и каталогов! Шестьдесят лет прошло, и если вы судите лишь по столичным гигантами, я вас разочарую: ничего не поменялось. Зато рассуждения о тиражах покоряют, ах, пять тысяч экземпляров, мало же. Досталось и "современной" живописи. Мне скорее подход Солоухина ближе, но многие посчитают его едкое "... зачем же трудиться, если все равно никто ничего не поймет" признаком дичайшего консерватизма и глупости. Даже если так - это все равно характеристика времени.
Ещё очень интересно, откуда такая разница в количестве страниц между изданием 67 и 90 года, почти триста. Иллюстрации? Но это явно не самая сильная сторона книг того периода. Не забыть бы полюбовытствовать в библиотеке.

Вспыхнул интерес к Солоухину и поэтому посмотрел несколько его вещей. «Письма» оставляют довольно противоречивые впечатления. С одной стороны много примет советского периода (странно было бы, если бы тексте полувековой давности их не было) и много наивности, наряду с попытками просветить и познакомить читателя с отечественными шедеврами. (Ну, не А.Бенуа, конечно). Написано, как для школьников. А ведь советские люди и были такими детьми после всех геноцидов и «культурных революций». Однако к прекрасному многие искренне тянулись, и Солоухин им в этом активно помогал, сам вылезая из клетки «совка».
Да, «процесс пошел», но был остановлен. Многие до сих пор остаются невежественными совками и агрессивно отстаивают свое право быть невежественным совком. (О «стыдно»)

Дочитав эту небольшую книгу, поняла, что мне сложно про нее написать. Это не совсем тот Солоухин, к которому я привыкла – лиричный, обаятельный и как-бы это сказать... впитавший в себя тихую нежность средней полосы. Здесь у нас городской житель, журналист и публицист. И книга вышла скорее сборником эссе на социально-культурные темы, что, впрочем, не делает ее неинтересной или устаревшей, как это часто бывает с такого рода произведениями. Эти размышления в условно в эпистолярном жанре были напечатаны примерно полвека назад. И это тот самый случай, когда согласно поговорке «у нас ничего не меняется за 100 лет, но все за 10».

Например, в первых нескольких он рассуждает о городской архитектуре, огорчаясь тем фактом, что из-за современной хаотичной застройки и уничтожения старинных зданий Москва становится менее привлекательным городом, чем Ленинград. Где сохранился облик города если не с Петровских времен, то хотя бы с 19 века. А именно это привлекает туристов и именно это радует жителей. «Все в плащах, скроенных одинаково... я похож на улице на всякого и совсем теряюсь на углах», как написал Саша Черный. С городами та же беда.

«на месте уникального, пусть немного архаичного, пусть глубоко русского, но тем-то и уникального города Москвы, построен город среднеевропейского типа, не выделяющийся ничем особенным. Город как город. Даже хороший город. Но не больше того».

Тексты получились с одной стороны немного английскими по стилю – особенно сожаления насчет отсутствия удобных письменных столов в номере современной гостиницы. Есть в этом что-то такое от викторианского путешественника. С другой, в том что касается искусства, они кажутся несколько дилетантскими. При всей их социальной остроте (увы, до сих пор не утратившей своего значения), рассуждения о живописи, пожалуй, не самая сильная черта автора.

«Письма» были написаны в период увлечения Солоухина иконописью, поэтому именно этой стороне искусства здесь уделено основное внимание. Он восхищается Дионисием и яркостью и свежестью икон 12-15 века, и сожалеет о том, что большая их часть погребена в хранилищах почти без шансов быть увиденными публикой. А также о том, что музейная деятельность очень мало направлена на рекламу, точнее популяризацию искусства. Нет информации о выставках, нет каталогов, нет в залах кураторов, готовых рассказать и показать то, что пропустил бы сам, ответить на вопросы, заинтересовать. Вот это вот все, по большому счету, начало меняться вот только сейчас. И то очень медленно.

Финальные письма посвящены попытке проследить пусть русского искусства, начиная от икон и фресок до работ Репина, Сурикова и их современников.

Здесь Солоухин сначала восхищается Венециановым, сделавшим шаг от парадного портрета в сторону пейзажно-жанровой живописи (кстати, я кажется, и не видела его «Очищение свеклы»), а затем на этот самый «жанр» неожиданно ополчается (Маковский, Перов и т.д.) и передвижников в целом, рассматривая их реализм, как своего рода газетные анекдоты: «развлекательный, обличительный, с подковыркой, вот именно фельетонного направления жанр».

Зато он выделяет тех художников, которые, «уйдя от жанра», обращались к духовной живописи. Например, Нестерова, Поленова и Иванова. «Ушли от жанра два богатыря. Нестеров – в религиозную романтику. Васнецов – в русскую сказку и в русский эпос». При этом Суриков, неожиданно, у него «титан». Вообще, рассуждения о живописи написаны явно с большим акцентом на христианские мотивы в творчестве, и оттого весьма пристрастны не в лучшем смысле. Например, отдавая должное Поленовской «Христос и грешница», он пишет, что это полотно «не бог весть что с живописной точки зрения». Репин у него «тяжеловатый», а Бродский – так и вообще «откровенно не выдающийся художник».

Тем не менее, несмотря на спорность высказываемых мнений о художниках, мне жаль, что Солоухин не продолжил эту серию писем. Это было бы любопытно.

«Конечно, если уйти с головой, то можно найти столько предметов для разговора, что не напишешь и за целый год. Вот, например, если именно уйти с головой, разве не интересно проследить, как разные русские художники решали тему Христа.

А пейзаж вообще? Разве не отдельная тема для разговора? От Венецианова до Васильева, от Васильева до Куинджи, от Куинджи до Саврасова, от Саврасова до Левитана...
Хотите, я назову вам несколько имен, за каждым из которых вы почувствуете (нельзя не почувствовать) бездну не то что возможности – необходимости понять и осмыслить... Рерих. Бенуа (и вообще «Мир искусства»). Кустодиев. Билибин. Петров-Водкин. Малявин. Архипов. Серов, наконец, Валентин Серов!»

Мне очень понравились "Письма из Русского Музея". Я далека от живописи и с трудом могла бы назвать 10 картин известных художников. Просто потому что мне это было не интересно. Но книга вызывает желание узнать, разобраться подробнее в истории русского искусства. Речь идет не только о живописи, пару слов сказано об архитектуре и скульптуре. Повествование последовательное, все изложено понятно. Во время чтения обращалась часто к энциклопедии, рассмотреть картины либо просмотреть инфо о художнике. Было интересно! Это самое познавательное, что я читала в этом году!))