Цитаты из книги Love Me Never

Я перекидываю между пальцами черно-красную карточку. Выражение лица Джека не меняется, оставаясь абсолютно безразличным. Машу карточкой перед его лицом вперед-назад несколько раз для лучшего восприятия. – Тебе хоть немного интересно, откуда она у меня? – Я знаю, что она у тебя. Пересчитал карточки, когда твоя подруга вернула мой кошелек. – Почему ты решил, что его взяла я? – Как еще Кайла могла его получить? – усмехается он. – Она не тот человек, который будет воровать. А ты – да. – Я бы оскорбилась, если бы не пять кубических тонн уверенности в себе.

Айсис посмотрела на меня своими теплыми, горящими, цвета красного дерева глазами и спросила. – Так почему ты с ней встречаешься? Она не замечает. Я сам до сих пор не могу в это поверить. Но я знаю, что делаю правильные вещи. Айсис и понятия не имеет, как улыбка Кайлы влияет на её собственную. Неосознанные, мягкие ухмылки формируются на её лице, когда она смотрит на счастливую Кайлу, и полноценные веселые черты лица, когда смеется вместе с ней. Кайла напоминает ей о том, какой она была раньше, возможно, наивной и непорочной. Но когда Айсис поднимает голову и ждет моего ответа, она не осознает, что именно в этот момент является такой же невинной как и Кайла. Её никогда не любили. Она только отдавала любовь. Она не имеет ни малейшего понятия, почему кто-то вроде меня, станет встречаться с её подругой, исключительно для того, чтобы сделать Кайлу и, в свою очередь саму Айсис счастливее. Пока Кайла целует мою щеку, болтает о «Вог» и Ники Минаж, Айсис улыбается. Настоящей, искренней улыбкой. Улыбкой, свободной от боли и изнуренной горечи. Айсис действительно не верит, что может понравиться кому-то достаточно для поцелуя, не говоря уже о том, что, возможно, кто-то захочет сделать всё возможное, чтобы заставить её улыбаться. В её вопросе нет застенчивости. Она просто не знает, что значит быть любимой. Любовь? Я хмурюсь, и мысленно зачеркиваю это понятие воображаемой ручкой. Но когда я отхожу от Айсис, так как на этот вопрос слишком сложно ответить, желание повернуться и посмотреть на нее еще раз прежде чем уйти, пересиливает. Не это ли доказательство.

Холодный ужас охватывает мое горло. Я открываю дверь и шиплю: – Дерьмо! Айсис! Я падаю на колени рядом с ней. Она лежит вдоль стены без сознания. Я убираю волосы с её лица, и осматриваю всё тело на наличие повреждений. У нее на затылке темное красное мокрое пятно и брызги крови на стене. – Нет! – хриплю я. – Нет, нет, нет, ты не можешь! Ты не можешь! Я нащупываю свой сотовый и набираю 911. Оператор настаивает, что их люди уже в пути, но я все равно ору: – Значит, заставьте их ехать быстрее! Вызовите скорую! – Сэр, мы делаем всё, что можем. Помощь уже в пути… – Бесполезная корова! – огрызаюсь я. – Если она умрет… да поможет мне Бог, если она умрет…

Часть меня хотела схватить её. Притянуть обратно. Держать её. Другая часть меня знала, что она возненавидит первого же мужчину, который сделает это спустя столько времени. А третья часть меня боится. Боится её осуждения. Боится, насколько она убеждена в том, что никогда не полюбит снова. Боится, как привлекательно она выглядела в этой блузке. Боится, как печально она звучала, когда уверяла себя, что я не имел в виду то, что сказал. Я боюсь тех вещей, которые начинаю чувствовать. Потому что уже очень давно не чувствовал ничего нового к кому-то иному.

– Почему ты привез меня сюда? – Ты никогда не была на свидании, – он произносит это как утверждение, а не вопрос. Я сердито смотрю на него. – Это и ежу понятно. – Итак. Значит, это твое первое свидание. Считай его обучающим. – Что я должна делать? Говорить о своих волосах? Спрашивать тебя о работе? Мои волосы безупречны, и я уже знаю, кем ты работаешь! – Как правило, нормальные мужчина и женщина на свидании говорят обо всем, что происходит. – Ух, верно, но ты и я не совсем «нормальные». – Непоколебимый объект встречается с непредотвратимой силой, – весело произносит Джек. – Две непредотвратимые силы сталкиваются и летят с обрыва к своим преждевременным смертям, – исправляю я. – Огонь и вода. – Огонь и зажигательная бомба.

Во время выпускного года в старшей школе тебя спрашивают только о двух вещах: в какие колледжи ты подаешь заявления и есть ли у тебя парень. Всё остальное не имеет ни малейшего значения. Никто не поинтересуется твоим психическим состоянием (постоянно ухудшается благодаря домашней работе и эссе), как ты развлекаешься (пялюсь в потолок спальни и сдираю лак с ногтей), или хочешь ли ты вообще поступать в колледж (нет, не хочу, я и так устала от школы, но пойду, потому что все постоянно твердят мне это, да, и вариант переворачивать гамбургеры в Макдональдсе за семь баксов в час звучит просто отвратительно).

Кто-то сильно хватает меня за запястье. Я оборачиваюсь, чтобы накричать или, возможно, подраться, когда неясные очертания кого-то резко тянут к себе, прижимаясь тазом к моему животу и затмевая меня своим ростом. Я едва замечаю вспышку голубых глаз, перед тем, как мое лицо наклоняют и целуют, пробуя языком на вкус мои губы и язык, затем исследуют губами изгиб рта. Поцелуй распространяет жар от моего языка к горлу, к легким, к моему сердцу, вниз к животу, а затем еще ниже. Все горит. Я не могу дышать - поцелуй меня заморозил, заблокировал на месте, полностью обездвижил. Это мой первый. Мой первый поцелуй! Колени слабеют, и я издаю глупый тихий стон. Я как идиотка следую клише? Как глупо позволить этому человеку... Затем я понимаю, что голубые глаза принадлежат Джеку. И понимаю, что Джек Хантер украл мой первый поцелуй прямо перед всей школой. Все вокруг свистят, улюлюкают. Я чувствую запах одеколона Джека, вкус перца и мяты его рта на своем языке, он наклоняется и шепчет:

• Если хочешь войны, Айсис Блейк, ты ее получишь.