Викрадачі

Иногда нет ничего тяжелее, чем говорить с человеком, владеющим всей силой молчания.

– Известно не больше, чем мне хочется знать. Никогда не думала, что стану рассказывать об этом постороннему. – Она склонилась вперед. – Вы привыкли выслушивать очень интимные признания?
– Конечно, – сказал я.
Будь моя совесть человеком, я бы в тот миг придушил ее.

Люди, чьи браки не распадались, чьи супруги умирали, а не уходили или не были покинуты, не знают, что брак редко оканчивается раз и навсегда. Это как иные книги — переворачиваешь последнюю страницу и думаешь, конец истории, но дальше идет эпилог, и тебе предоставляют воображать или догадываться, как герои живут без тебя, дорогой читатель. И даже почти забыв книгу, все еще гадаешь, что же было с ними дальше.

Она вдруг напомнила мне морское побережье: волосы цвета песка, светлая кожа с веснушками того сорта, что пропадают с годами, синие как море глаза, настороженно встретившие мой взгляд.

Сердце назад не вернешь. только пам‘ять.

Первые дни любви всегда сохраняются живыми, их запоминаешь в подробностях, потому что в них воплощаются все остальные дни.

— К браку все относятся серьезно. Трудность только в том, чтобы найти нужного человека. Послушай Платона. Просто удостоверься, что она ловит на лету твои мысли, а ты — ее. Больше ничего не нужно.

На мой взгляд, надо покидать музей прежде, чем от картин начнет рябить в глазах. Иначе как унести с собой в памяти увиденное?

Нет, имя не гарантия чистоты и невинности.

По-моему, художник не должен объяснять своих картин. Картина сама должна все объяснить. И в любом случае, чтобы работа была хорошей, в ней должно оставаться немного тайны.