Али и Нино

Скорлупой был внешний город, лежащий по другую сторону древней крепостной стены. Улицы в том городе были широкие, дома – высокие, а люди – алчные и суетливые. Главным в жизни того города была нефть, добываемая в нашей степи. Именно она приносила основной доход. Во внешнем городе были театры, школы, больницы, библиотеки, полицейские, красивые женщины с обнаженными плечами. Если там стреляли, то только из-за денег. Граница между Европой и Азией тоже проходила по внешнему городу. И самое главное – там жила Нино.
А по эту сторону крепостных стен улицы были узкими и кривыми, как восточный кинжал. Если там, за крепостной стеной, в небо вонзались вышки нефтяных промыслов Нобеля, то здесь – в пушистые облака возносились минареты мечетей. Здесь, у восточной стены Старого города возвышалась Девичья башня, которую очень давно велел воздвигнуть правитель Баку Мухаммед Юсиф-хан в честь своей дочери, на которой он хотел жениться. Но свадьбе не суждено было состояться. Девушка бросилась с башни в тот момент, когда отец поднимался по лестнице в покои дочери. Камень, о который разбилась девушка, называется «камнем девственницы», и невесты перед свадьбой иногда приносят к нему цветы.

Курбан Саид. Али и Нино, гл. 2

Мы прибыли в Энзели, бросили якорь у старого, прогнившего причала. К нам подошел какой-то мужчина в долгополом мундире и бухарской папахе. На эмблеме папахи были изображены лев, поднявшийся на задние лапы, и заходящее солнце.
За чиновником поспешили двое полицейских в драных мундирах.
– Дорогие гости, я приветствую вас, как первые лучи солнца приветствуют новорожденного ребенка. Есть ли у вас документы? – торжественно проговорил чиновник.
– Мы – Ширванширы, – отвечал отец.
– Не имеет ли счастье Ассад-ас-Салтане Ширваншир, Лев Империи, пред которым всегда распахнуты алмазные двери дворца шаха, быть вашим родственником?
– Да, это мой брат.
Мы вышли из лодки и пошли, сопровождаемые чиновником.
– Ассад-ас-Салтане ожидал вашего прибытия. Присланная им машина сильней льва, быстрей марала, прекрасней орла, крепче скалы.
Мы повернули за угол и увидели старенький «Форд» со многими заплатками на шинах. Казалось, машина вот-вот развалится. Когда мы сели в машину, «Форд» задрожал. Но водитель величественно смотрел вдаль, словно управлял он, по меньшей мере, океанским кораблем. Только после получасовых усилий ему удалось завести автомобиль, и по тегеранской дороге мы направились в Решт.

Курбан Саид. Али и Нино, гл. 23

– У твоей матери были очень тяжелые роды, Али-хан. Но ведь в то время не принято было приглашать к своим женам европейских врачей. – Мы сидели с отцом на крыше, и голос его звyчал грустно. – Когда у твоей матери усилились схватки, мы дали ей выпить толченые бирюзу и алмаз. Но это не очень помогло ей. Чтобы ты стал набожным и храбрым, мы повесили твою отрезанную пуповину на восточной стене между саблей и Кораном. Потом ты носил ее на шее, как талисман, и ни разу не заболел. А в три года ты сорвал этот амулет с шеи и выбросил, вот с тех пор и начались твои болезни. Сначала, чтобы отогнать их от тебя, мы ставили в твоей комнате вино, сладости, раскрасили петуха и пустили в твою комнату. Но ты продолжал болеть. Потом нашли какого-то знахаря, живущего в горах. Он привел с собой корову. Корову закололи, знахарь распорол ей брюхо, выпотрошил, а тебя положил в брюхо. Через три часа тебя достали оттуда, ты был весь красным. Но все болезни как рукой сняло.

Курбан Саид. Али и Нино, гл. 29

Признаю, с русскими к нам в страну пришел мир. Однако этот мир мы, народы Кавказа, сейчас сможем сохранить и без русских. Русские уверяют, будто их долг — защищать нас друг от друга. Вот для чего-де требуются русские полки, русские чиновники и русские губернаторы. Но, княжна, сами посудите, неужели вас нужно защищать от меня? Неужели меня нужно защищать от Али-хана? Разве мы все вместе не сидели, собравшись в кружок, на цветном ковре в Пехахпуре под Шушой? Персия сегодня уже не враг, которого кавказским народам надо бояться. Враг наш засел на севере, и враг этот внушает нам, что мы дети, которых надлежит защищать друг от друга. Но мы уже давно не дети, мы выросли.