Памяти детства

Чем меньше у взрослого за душой, тем большее пристрастие питает он к дрессировке.

Человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике.

• Как это бездарно с вашей стороны! Я бы на вашем месте знал бы уже полные их биографии... В Одессе жила-была барышня, дочка одного ювелира, она говорила: "Я с незнакомыми не знакомлюсь". А вот я, если бы в дороге не перезнакомился со всеми людьми, да не в своем купе, а в целом вагоне, да не в одном вагоне, а в целом поезде, со всеми пассажирами, сколько их есть, да ещё и с машинистом, кочегаром и кондукторами в придачу, - я был бы не я. Я непоседлив, вертляв, болтлив и любопытен.

-День для меня светлый, но загрязненный гостями. Отвратительно.Я ненавижу безделье в столь организованной форме...

Первое дело учителя литературы-влюбить детей в поэзию

Свежий воздух, стихи, книги, разнообразное общение с разнообразными людьми, выдумки, россказни, шарады, игры с детьми- вот в чем обретал Корней Иванович веселье и силы.

• Папа, что такое век?
• Кто тебе сказал?
• Так, я знаю... Люди умирают, папа?
• Да.
• Почему?
• Так Бог сделал, что мы умирали.
• А сам, небось, никогда не умирает!

И вот приехали школьники. Корней Иванович читал им вслух, затем, напрягая голос, командовал их беготней по саду. Мальчик полез на дерево. Стоя возле ствола, учительница, надрываясь, кричала:
– Липатов, спускайся! Спускайся вниз! Сейчас же слезай! Кому говорю! Липатов!
Корней Иванович стоял у того же ствола. Он кричал во всю мощь своего непостаревшего голоса:
– Лезь, лезь, повыше, Володя! Там широкие удобные ветки, видишь? Лезь, не гляди вниз!

Помню, я глубоко была потрясена не только смертью милого гуся, но тем, что слова «все кончено» напечатаны в книге не другими, гораздо большими или, например, красными буквами, а точно такими же, как и прочие слова. «Все кончено» – гусь умер, и та же белая бумага, те же ровные черные буквы.

В Андрееве более всего поразил меня матрос и моторка, в Шаляпине – китаец и собака с бубенчиками. И матрос, и моторка, и собака – были впервые в жизни. Правда, и Леонид Андреев и Шаляпин были тоже впервые, но в них-то что особенного? Писатель, артист, значит, люди как люди, заурядные, обыкновенные, привычные. А вот матрос! А вот лакей, да еще китаец! Это – невидаль.

"...побольше благоговения к детям, поменьше заносчивости <...> - и вы откроете тут же, подле себя, такие сокровища мудрости, красоты и духовной грации, о которых вам и не грезилось и во сне".

Между отдыхом и безделием сходства нет.