Вначале я читал с недоверием. Тут виной и завлекательный, ненаучный какой-то тон - Хочешь, малыш, я расскажу тебе сказку? И желтые заголовки: Загадки эпохи, Загадки воспитания, Загадки управления империей и далее одни сплошные загадки. Все нормально: Ляшенко - историк, профессор, а загадки действительно есть. Их две главных: первая - что за человек был Александр? вторая - почему же он так облажался? Это иначе не назовешь. Чтобы идти в ногу со временем (хотя никто особенно не просил), развернул большие реформы, потом свернул реформы и развернул аракчеевщину. Итог - декабристы, почти революция. Хотя в начале-то все было тихо, и роза без шипов - конструктивная и некровавая революция, - которую Александр на протяжении жизни пытался растить, никому, кроме него самого, нужна не была. Можно было повременить еще лет пятьдесят. А пока что удобрить грунт, достать семена где-нибудь.
Эти две загадки - личности и правления - Ляшенко успешно разгадывает. Главной чертой Александра было, как мы узнаем, желание нравиться. Это делает его мутным. Сначала думаешь, что виноват биограф, что он не умеет. Вспоминаешь даже по-доброму одноименный роман Мережковского , у которого император хоть и выдуманный, но цельный (очень необъективный писатель). Потом появляются Сперанский, пес-нянька Аракчеев (чем больше узнаю про этого человека, тем более он мне симпатичен) - и становится ясно, что проблема не с автором, а с персонажем.
Нельзя путать желание нравиться с лицемерием. В лицемерии есть умысел, а здесь вполне искренняя подмена личного мнения общественным: в психологическом - не политическом смысле. Такие люди загадочны. Их оценивают противоречиво. Ляшенко цитирует стихи Вяземского:
И презирал он человека, И человечество любил.
Хорошо, кажется, схвачено. Понятно, почему Александр был левым. Такие нравятся. До сих пор левые упрекают правых в том, что они плохие, а правые левых - в том, что те дураки. В каждой эпохе есть и плохие дураки - путники особого пути, но не о них сейчас речь. Император говорил много хороших слов, но хорошим человеком не был. Ляшенко не приводит таких фактов. Не припоминаю такого и у других авторов. В этом - весь секрет личности.
Как монарх Александр Павлович был ничего. Он победил Наполеона, установил мир в Европе, да и для России сделал немало. Никто не назовет его антигероем престола. Его правление - одно из лучших в нашей истории. Но он провалил свою главную миссию: не дал людям свободы, хотя и обещал. Считается многими, что свободолюбцем он был только в начале правления - при Сперанском, до Аракчеева. Это не так. О конституции он говорил вплоть до 1824-го года - хотя с возрастом все реже и реже. Провал реформ, похоже, связан с возрастными изменениями. На его правлении они отразились как ни на каком другом.
В двадцать лет каждый пытается переделать мир, а с годами понимает, что переделать надо хотя бы себя. Это известный дрейф: из публичной сферы - в личную, духовную. Так и Александр - разменяв третий десяток - погрузился в религию с головой, стал искать спасения там. Это нормально, наверное, - только если ты не реальный политик. Особенно нехорошо поступать так, если ты - единственный реальный - ведь абсолютизм никто не успел отменить. Можно было бы оставить престол, но Александр до самой смерти любил быть звездой. Хорошо, что подвернулся такой Аракчеев, за которым как за каменной стеной. И Россия не погибла, и даже напротив.
Такова - если кратко - историческая позиция биографа, которую он не озвучивает в лоб и к которой даже не подталкивает, а мягко подводит. Вполне убедительно. Да и книга написана интересно, есть материал.
Судьбамъ Вышнаго угодно было прекратить жизнь любезного Родителя НАШЕГО Государя Императора ПАВЛА ПЕТРОВИЧА, скончавшагося скоропостижно апоплексическимъ ударомъ въ ночь съ 11 го на 12 е число сего месяца.
Это из манифеста о вступления на престол. Сразу встает перед глазами сцена из кино "Даун Хаус" - где батюшка Семена Рогожина преставился от черепного удара. К разговору о коррупции в александровской России Ляшенко приводит интересный факт: некий губернатор рассчитал сыновьям наследство в (!) пудах ассигнаций. Лень было считать. И в те годы для преодоления коррупции предлагали не просто кого-то там посадить, а сломать весь строй - конституция, мол, нам поможет. Но мы имеем ее - конституцию - уже больше ста лет, и строй уже ломали не раз, а проблема осталась. Кажется, она не в структуре, а в ее наполнении - русском народе. Мы не столько к государственным деньгам, сколько к государству относимся особенно: оно значит для нас и больше, и меньше чем для западного европейца. А еще мы, кажется, не понимаем закон. То есть мы понимаем, в принципе, что это такое, но знаем при этом: даже если по бумагам что-то совсем нельзя, то все равно немного можно.
11 понравилось
