Приговор. Сборник малой прозы

Это произведение как нельзя лучше отражает сущность человека, вроде мыслящего, но в то же время живущего идеей собственности и накопительства. Читаешь этот рассказ-монолог и жутко становится, ведь все так и есть, чем больше человек имеет, тем больше потребностей возникает у него, рождается желание накопить, сохранить, приумножить. Вот только кто-то копит знания и развивается, а кто-то копит вещи, продукты, закрываясь в себе и своем маленьком мирке-складе. Рано или поздно этот мирок становится хозяином человека, который уже не в состоянии прожить без вещей, возможно и не нужных ему совершенно. Так происходит погружение в одиночество, добровольное замуровывание себя в комфортном склепе-жилище.

Мрачная атмосфера произведения прекрасно передает горячечные страдания героя-крота, его метания и надуманные страхи. Используемые Кафкой сюжетные повторы и повторы-размышления оправданы, ведь именно так автор показывает рутину, погребающую из дня в день под собой человека, лишающую его воли, порождающую страх вмешательства в устоявшуюся, заболоченную жизнь.

Все мы в некотором роде кроты, живем в своих норках, все подвержены вещизму и самоизоляции, разница только в том, насколько мы еще открыты миру, окружающим нас людям…

Одиссей совершает долгое и трудное путешествие, чтобы познать окружающий мир и себя в нём, а затем вернуться домой, к самому себе и своей семье. Его тяга к познанию была сильнее страха перед подстерегающими на каждом шагу опасностями. На этом пути герой не только становится участником фантастических событий и приключений, но и вступает в конфликт с противоречивыми и неосознаваемыми страстями, бурлящими в его душе. Он борется с ними с помощью ума и решительности. Но найти путь к себе, просто подавив и отвергнув чувства, невозможно. Лишь в конце странствия ему удаётся преодолеть отчаяние, боль и тоску, примирить и собрать в единое целое составляющие своей души. И только тогда он обретает себя и свой дом.

Внимание Кафки привлекло плавание Одиссея мимо страшного острова сирен.

В рассказе проиллюстрирован интереснейший взгляд писателя на встречу мифического героя с сиренами. Используя "ребяческие средства" защиты – горсть воска и оковы, плыл навстречу сиренам смелый Одиссей. Невинно радуясь своему хитроумию, он надеялся избежать участи других путешественников. Однако, позволив Одиссею заткнуть себе воском уши, Кафка изобразил героя лишённым (или всё же притворившимся таковым?) одного из главных своих стремлений – страсти к познанию. И это не очень согласуется с истинной целью его странствий – самопознанием.

«Но у сирен есть оружие более страшное, чем пение, а именно — молчание. Хотя этого не случалось, но можно представить себе, что от их пения кто-то и спасся, но уж от их молчания наверняка не спасся никто. Чувству, что ты победил их собственными силами, и, как следствие этого, безудержной заносчивости не может сопротивляться ничто на земле».

Приближение временно оглушённого Одиссея с выражением блаженства на лице заставило сладкоголосых сирен замолчать с открытыми ртами. Но пребывающий в иллюзиях герой считал, что его хитрая защита сработала. А ведь прекрасные и всезнающие сирены и не пытались его соблазнять… Возгордившемуся Одиссею просто позволили уйти.

Самое трагичное – это угасание страсти к познанию. И ставшему (или казавшемуся) равнодушным к познанию Одиссею удивлённые сирены ответили более опасным, чем пение, оружием - молчанием. Кого же он обманул: сирен или себя? Победа Одиссея подлинная или мнимая? Он укрепил реальную уверенность в себе или лишь раздул ложную гордыню? Ответа нет, финал открыт… И это завораживает подобно сладкому пению сирен…

«Есть, впрочем, одно добавление к преданию. Одиссей, говорят, был так хитроумен, так изворотлив, что сама богиня судьбы не могла проникнуть в его душу. Может быть, он, хотя человеческим умом этого не понять, действительно заметил, что сирены молчали, и только до некоторой степени корил их и богов за то мнимое пение».

Хорошенький такой глоточек паранойи ввечеру, собьёт с ног не только трезвенника-пуританина, читающего про шоколадки и фиалки, но и многих запойных книжкоголиков. Мой любимый граф говорит: "Читать Кафку удивительно скучно, но в то же время очень увлекательно". Аминь, бро. Пока читаешь этот жирненький рассказ, возникает ощущение, что стены вокруг тебя сжимаются, воздуха становится всё меньше и меньше, предложения становятся всё длиннее, абзацы всё бесконечнее (если только одна бесконечность может быть бесконечнее другой бесконечности), а мозги натужно скрипят, пытаясь представить визуально полуслепую и смазанную картинку произведения. Сразу скажу, что представить её себе сложно. Главный герой, который нам и "исповедуется" — не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Причём даже не факт, что это вообще зверушка, в конце концов, многие вещи оно делает как человек (например, приподнимает откидную дверь входа), рефлексирует, как человек, да и усы могут быть не только у таракашек и барсуков, но и Гитлера с Александром Панкратовым-Чёрным. Хотя в этом и весь цимес. Кто-то представит себе крота (хотя у них нет ушей, да и лбом в стенки туннелей они бы не стали биться), кто-то кого-то длинного и хорькообразного, а кто-то вообще не будет напрягать воображение и будет главное существо в романе представлять одиноким соседом-алкоголиком дядей Толиком.

Существо в романе не тратит свою жизнь на такую суету сует, как социальная жизнь, продолжение рода и чем там ещё занимаются праздные эволюционирующие. Оно поглощено нежной страстью паранойи, которая чудится ему в каждом шорохе и звуке. Поэтому существо вырыло хитроумную нору для защиты себя любимого, и если мы при описании норы чувствуем лёгкую клаустрофобию, то оно чувствует... Нет, не безопасность. Невозможно чувствовать безопасность, если в стремлении сохранить свою жизнь ты боишься самой жизни, как таковой. Опасность таится везде, даже в той самой земле, в которой существо вырыло нору. И сколько не придумывай увёрток, ложных входов, укреплённых (и окроплённых собственной кровью) площадок, страх всё равно настигнет тебя рано или поздно, если он внутри тебя. Потому что одно дело — опасаться чего-то конкретного, что может тебе навредить. Огонь может сжечь, крупный хищник может сожрать, мелкая дрянь — заразить какой-нибудь бякой. Если же бояться опасности вообще, то какая же это жизнь? Всё в ней враждебно, так что удивительно, что существо на всякий случай не поотрывало руки-ноги самому себе, дабы неповадно было. А вдруг проснёшься среди ночи — а тебя твоя собственная рука лупит? Ну, или что там у него, усатого-полосатого... Клешня? Щупальце? Ляжки-то вот точно есть.

Бесконечно одинокий и несчастный кроточеловекоскунс настолько самоизолировался в этом хитроумном саркофаге (нора из слоновой кости, ага), что поневоле начинаешь сомневаться, когда он рассказывает про якобы чудовище, пытающееся прорыться в его волшебные тоннели. Во-первых, кому нафиг он такой сдался? Во-вторых, это наверняка ещё одно проявление паранойи. К тому же убегать норовладелец не спешит, а даже ждёт встречи с гипотетическим убивцем. нора-то ведь есть уже, ипотека уплочена, документы готовы, что рыпаться теперь? Пожил. Всю жизнь строил хитроумные планы, как в нужный момент блеснуть инженерной мыслью и свалить в туман, а как моент подошёл, так мысля инженерная оказалась совсем проржавевшей и никуда не годной. Остаётся только лежать, закинув ногу на ногу, в ожидании Годо, покуда зыришь телеящик. Ну, или что там кротохорьки смотрят? Стену с червями?

Метафора жизни у Кафки, как всегда, построена на оксюмороне. С одной стороны — кристально прозрачна, с другой — невероятно мутна. Все мы понимаем, что хотел сказать дядя Франц в своей притче, но вот понять зачем он это хотел сказать — трудно. Переносил свои страхи на бумагу? Слишком просто. Всё же он всегда хотел цеплять крючьями за живое и волочить за собой сквозь полусгнившие балки. Зацепить-то он зацепил, наверх потащил, но вот что-то неба пока не видно, всё бесконечные балки, перегородки и... Wait a minute... а уж не по кругу ли он нас таскает? Так и есть. Вон и нога моя висит, оторвавшаяся на крутом повороте. Ну как нога... Лапка.

Рассказ представляет собой рассуждения китайца о том, как строилась Китайская стена. Почему она строилась отдельными фрагментами, от кого должна была защищать.

Такое ощущение, что там до конца никто не понимал (ни строители, ни управляющие) зачем они её строят:

«(...) мы, китайцы, имеем известные народные и государственные установления, отличающиеся уникальной ясностью, и в то же время другие -отличающиеся уникальной неясностью».

Дальше рассуждения о поклонении императору, о месте императора в руководстве страной: «(...) Пекин и его император - это что-то единое, что-то вроде облака, медленно плывущего под солнцем в хороводе времени».

Все эти рассуждения отрывочны, вставлены легенды Китая.

В общем, 10 страниц обо всём и ни о чём.

Начинается всё почти как сказка. Одним холодным зимним вечером единственного на всю округу врача вызывают в удалённую деревню к тяжелобольному пациенту. Вся проблема в том, что у доктора нет своей лошади, и он не знает, как добраться до больного… Вскоре править бал начинает мрачная фантасмагория.
«Сельский врач» Кафки относится к тем текстам, которые читаются очень быстро, но чтобы понять их, потребуется намного больше времени. При этом нет никакой гарантии, что вам удастся составить своё мнение относительно того, о чём же рассказ.
Я, признаюсь, по прочтении осталась в некотором недоумении. Слово, которое могло бы описать мои сумбурные впечатления, - это бессилие, экзистенциальное бессилие. Все персонажи в рассказе, кроме, пожалуй, конюха, так или иначе демонстрируют своё бессилие перед жизненными обстоятельствами. Здесь и неспособность сельского доктора самому раздобыть лошадь, обуздать свирепого конюха и защитить свою служанку Розу («…при помощи моего ночного колокольчика меня терзает вся округа, а на этот раз пришлось поступиться даже Розой, этой милой девушкой, — сколько лет она у меня в доме, а я её едва замечал»), его первоначальное неумение разглядеть болезнь мальчика и последующее бессилие перед ней. И наконец, неспособность доктора вырваться на свободу из «мороза злосчастного века» (хотя, с другой стороны, никому не дано вырваться из века, в котором он живёт) и одновременно неспособность родных мальчика и жителей деревни воспрепятствовать «побегу» доктора.
Одним словом, весь рассказ представляет собой своего рода метафору бессилия, осознания неотвратимой участи и беспомощности перед ней. По крайней мере, именно на такие мысли он меня навёл.

В одном обзоре говорится, что в «Сельском враче» много моментов, позволяющих провести параллель с библейской историей о пророке Элияу и его преемнике Элише (одна из версий). На это, к примеру, могут указывать постоянно всплывающий мотив шубы (слишком уж часто она возникает в рассказе) и неожиданное для заснеженной деревни сравнение лошадей с верблюдами («...и два могучих коня, прижав ноги к брюху и клоня точёные головы, как это делают верблюды, играя крутыми боками, едва-едва друг за дружкой протиснулись в дверной проём»). Сопоставление с верблюдами действительно выглядит как инородный элемент в теле рассказа.

Можно строить разные догадки и искать в тексте параллели, но трудно поспорить с тем, что этот рассказ крайне загадочен даже для Франца Кафки.

Очень интересный рассказ, который мне было непривычно читать после романов Кафки "Замок" и "Процесс", которые мне тоже понравились. Здесь, в отличие от романов, язык кажется гораздо более лёгким, поэтому я прочла рассказ довольно быстро. При этом было действительно интересно, несмотря на то, что это больше рассуждение, нежели наполненное событиями повествование.

Герой от первого лица рассказывает о том, как начиналось строительство китайской стены, почему возникла такая "необходимость", как отнеслись к строительству жители Поднебесной. Интересно, что многие были готовы участвовать в стройке по указанию властей, будучи не согласны с тем, что это вообще нужно, или даже не вникая, зачем это нужно. Просто такие люди боготворили императора, чьё слово вызывало на их лицах улыбку, ведь он, можно сказать, был для них идолом. Так простая история о строительстве постепенно перерастает в размышление об отношении человека к власти и вышестоящим по социальному положению людям.

Франц Кафка — один из моих любимых писателей. Несмотря на сложность повествования, я наслаждаюсь чтением его произведений, а после данного рассказа мне захотелось прочесть и другие образцы малой прозы в его исполнении.

С Кафкой впервые я познакомилась чуть больше 10 лет назад, два его произведения, прочитанные в рамках университетской программы по зарубежной литературе, вызвали у меня дикое желание больше никогда-никогда не прикасаться к его книгам. Но вот годы шли, и мне стало интересно, а не погорячилась ли я, ведь, несмотря на все мое негодование, я до сих пор помню и сюжеты тех книг, и свои эмоции, и впечатления. Для эксперимента был выбран данный рассказ, выбирался он по принципу наименьшего количества страниц, потому как не дочитывать я практически не могу, а мучиться, если вдруг опять несрост, я тоже не хотела.

Сам рассказ я читала минут 10, а потом еще час искала в интернете любые статьи о нем, которые могли бы помочь мне хоть частично ответить на вопрос "А что это блин было-то?". Потому что это просто взрыв мозга, читается с интересом, но ты вообще не понимаешь что происходит. Сельского врача в студеную зимнюю пору вызывают к пациенту, ехать до которого около 10 миль, а у доктора как назло лошадь на днях померла. Все, на этом внятный сюжет заканчивается и начинается какая-то фантасмагория, в которой есть место таинственным мужичкам, в обмен на лошадей забирающих себе юную служанку, каким-то сказочным похожим на верблюдов лошадям, небольному пациенту с гниющей раной в боку, издевательским детским стишкам, шубе, которая не шуба, а мощнейший библейский символ... Тринадцать страниц на экране телефона вместили себя столько, что я до сих пор сижу под впечатлением.

В общем, это было странно, непонятно, пугающе, абсурдно и дико интересно. Никогда не говори никогда, это про меня и Кафку, видимо)

P.S.: Пока искала подходящую иллюстрацию, выяснила что есть достаточно свежее коротенькое аниме по этому рассказу, обязательно посмотрю.

Дальше...

Этот маленький шедевр Франца Кафки задел за живое... В столь лаконичном изложении знаменитый австриец сумел донести до читателя глубинные причины, совершающихся злодеяний... И заключаются они, прежде всего, в безразличии, равнодушии людей к судьбам ближних... Жестокое братоубийство происходит практически на глазах у скучающего местного обывателя Паллады, следящего за всем из своего окна на втором этаже соседнего дома...
На приготовления готовящегося преступления Паллада взирает с интересом... Он прекрасно видит, как Шмара точит своё орудие убийства — нечто среднее между штыком и кухонным ножом, клинок которого сверкнул в лучах луны, но при этом ничего не предпринимает... Высоко подняв воротник халата, стянутого кистями на жирном животе, он только качает головой и смотрит вниз, туда, где в скором времени развернётся человеческая трагедия... Паллада высунулся далеко вперед — как бы чего не упустить... Он весь в предвкушении... И только после убийства Везе, Паллада выходит на сцену:

"Паллада, давясь и брызжа ядом, стоит в распахнутых дверях.
— Шмар! Шмар! Все улики налицо, ничто не укрылось!
Паллада и Шмар испытующе смотрят друг на друга. Паллада торжествует, Шмар теряется..."

А ведь в образе Паллады легко угадываются реалии нашего времени, которое изобилует многочисленными примерами, когда в подобных ситуациях, свидетели случившегося не спешат на помощь пострадавшему, а принимаются снимать злодеяние на камеру, рассчитывая на "эксклюзивный материал"... Нечто подобное встречается в романе Алексея Белякова "Пепел и песок", когда вместо того, чтобы поспешить на помощь соотечественникам свидетели страшной катастрофы хватаются за свои гаджеты, стремясь запечатлеть это стихийное бедствие... По большому счёту все они являются такими же кафкианскими Палладами, равнодушными и безразличными к судьбе других людей... Прав, тысячу раз прав, Юлиус Фучик:

" Бойтесь людей равнодушных - именно с их молчаливого согласия происходят все самые ужасные преступления на свете."

Именно равнодушие местного обывателя Паллады позволяет совершиться братоубийству... у Кафки...

К сожалению, с болью приходится признать, что маленький шедевр Франца Кафки и на сегодня весьма актуален... Актуален именно сегодня, когда равнодушие и безразличие к ближним становится визитной карточкой современного общества, с молчаливого согласия которого творятся самые страшные злодеяния на земле...

Я намеренно не ставлю оценку. Слышала как-то, что Кафка "не поддаётся" с первого раза, но не понимала, как это.
А так оно и есть. Читается легко и вроде бы всё понятно, и вопросов быть не должно. Но они есть. И много.

Ведь на самом деле этот рассказ не о том, как строилась эта легендарная стена. Хотя да, конечно, теории автор всё-таки выдвигает, причём довольно интересные. Да и рассказ ведётся непосредственно от имени того, кто принимал участие в столь грандиозном деле. И даже большая его часть посвящена этому.

Да только кажется мне, что Кафка вложил в него некий особый смысл.
Получилось эдакое размышление о людской сущности, о силе власти, о человеке вообще. Возможно стена - всего лишь аллегория? Попытка понять, что же мы такое?
Не спрашивайте. Не знаю. Но... Я ещё вернусь.

Потому что-
«Человеческое существо, будучи по своей сути легковесным и подобным взлетающей пыли, не терпит никакой привязи; если оно к чему-нибудь само себя привяжет, то очень скоро начнет бешено дергать свои оковы и разрывать в клочья себя, стену и цепи.»

Однозначно, этот произведение дополняет ряд притч, известных человечеству. По-моему, Кафка очень тонко и в своём стиле говорит о некоем превосходстве одного народа над другим или над другими. Несмотря на то, что последние вечно хотят отомстить/погубить/уничтожить первого, им это не удаётся никогда. Потому что у первого всегда под рукой убитая туша, образно говоря то, что закроет последним рот. Странно, что в качестве мессии и спасителя Кафка выбирает европейцев, народ-жертва - шакалы, а над ними - арабов. Нам стоит лишь догадываться о многозначительности сего творения...