Приговор. Сборник малой прозы

Эту историю рассказывает в недавнем прошлом обезьяна, ставшая частью человеческого общества. Он не хотел превращаться из обезьяны в цивилизованного человека, но жизнь не оставила ему выбора. Наш рассказчик был пойман в джунглях и против своей воли доставлен в человеческую среду. Со временем он научился мастерски подражать людям. Чтобы влиться в общество, он пожертвовал своей свободой; его воспоминания о жизни в качестве обезьяны среди обезьян постепенно исчезли. Поскольку все вокруг считают, что образ жизни человека по всем параметрам превосходит обезьяний уклад, он должен подчиниться и адаптироваться. Адаптация, очевидно, имеет свою цену. Но означает ли адаптация и подчинение правилам принятие большинством? В этом можно усомниться. Люди часто любят тешить своё самолюбие, указывая на недостатки других, реальные или мнимые.

Бывшая обезьяна получила задание подготовить доклад для академии, как следует из названия. Теперь она выступает перед «уважаемыми господами из Академии», пытаясь объяснить свой уникальный опыт. Рассказчик делает несколько точных замечаний, основанных на наблюдениях за людьми. Они жаждут свободы, но часто обманывают себя, видя её в вещах, которые их ограничивают или навязываются им извне. Обезьяны только посмеялись бы над наивностью людей в некоторых вопросах.

В конце своего доклада рассказчик упоминает о самке шимпанзе, которую он держит у себя дома. Эта деталь может быть расценена как признак того, что бывшая обезьяна претерпела полную трансформацию. Пленник подражает своему похитителю в том, как он обращается со слабыми и зависимыми. Эта открытая для интерпретации короткая история слегка напомнила мне «Превращение» Кафки, но в данном случае трансформация происходит в обратную сторону. К лучшему или к худшему? Кто знает.

Это произведение как нельзя лучше отражает сущность человека, вроде мыслящего, но в то же время живущего идеей собственности и накопительства. Читаешь этот рассказ-монолог и жутко становится, ведь все так и есть, чем больше человек имеет, тем больше потребностей возникает у него, рождается желание накопить, сохранить, приумножить. Вот только кто-то копит знания и развивается, а кто-то копит вещи, продукты, закрываясь в себе и своем маленьком мирке-складе. Рано или поздно этот мирок становится хозяином человека, который уже не в состоянии прожить без вещей, возможно и не нужных ему совершенно. Так происходит погружение в одиночество, добровольное замуровывание себя в комфортном склепе-жилище.

Мрачная атмосфера произведения прекрасно передает горячечные страдания героя-крота, его метания и надуманные страхи. Используемые Кафкой сюжетные повторы и повторы-размышления оправданы, ведь именно так автор показывает рутину, погребающую из дня в день под собой человека, лишающую его воли, порождающую страх вмешательства в устоявшуюся, заболоченную жизнь.

Все мы в некотором роде кроты, живем в своих норках, все подвержены вещизму и самоизоляции, разница только в том, насколько мы еще открыты миру, окружающим нас людям…

Одиссей совершает долгое и трудное путешествие, чтобы познать окружающий мир и себя в нём, а затем вернуться домой, к самому себе и своей семье. Его тяга к познанию была сильнее страха перед подстерегающими на каждом шагу опасностями. На этом пути герой не только становится участником фантастических событий и приключений, но и вступает в конфликт с противоречивыми и неосознаваемыми страстями, бурлящими в его душе. Он борется с ними с помощью ума и решительности. Но найти путь к себе, просто подавив и отвергнув чувства, невозможно. Лишь в конце странствия ему удаётся преодолеть отчаяние, боль и тоску, примирить и собрать в единое целое составляющие своей души. И только тогда он обретает себя и свой дом.

Внимание Кафки привлекло плавание Одиссея мимо страшного острова сирен.

В рассказе проиллюстрирован интереснейший взгляд писателя на встречу мифического героя с сиренами. Используя "ребяческие средства" защиты – горсть воска и оковы, плыл навстречу сиренам смелый Одиссей. Невинно радуясь своему хитроумию, он надеялся избежать участи других путешественников. Однако, позволив Одиссею заткнуть себе воском уши, Кафка изобразил героя лишённым (или всё же притворившимся таковым?) одного из главных своих стремлений – страсти к познанию. И это не очень согласуется с истинной целью его странствий – самопознанием.

«Но у сирен есть оружие более страшное, чем пение, а именно — молчание. Хотя этого не случалось, но можно представить себе, что от их пения кто-то и спасся, но уж от их молчания наверняка не спасся никто. Чувству, что ты победил их собственными силами, и, как следствие этого, безудержной заносчивости не может сопротивляться ничто на земле».

Приближение временно оглушённого Одиссея с выражением блаженства на лице заставило сладкоголосых сирен замолчать с открытыми ртами. Но пребывающий в иллюзиях герой считал, что его хитрая защита сработала. А ведь прекрасные и всезнающие сирены и не пытались его соблазнять… Возгордившемуся Одиссею просто позволили уйти.

Самое трагичное – это угасание страсти к познанию. И ставшему (или казавшемуся) равнодушным к познанию Одиссею удивлённые сирены ответили более опасным, чем пение, оружием - молчанием. Кого же он обманул: сирен или себя? Победа Одиссея подлинная или мнимая? Он укрепил реальную уверенность в себе или лишь раздул ложную гордыню? Ответа нет, финал открыт… И это завораживает подобно сладкому пению сирен…

«Есть, впрочем, одно добавление к преданию. Одиссей, говорят, был так хитроумен, так изворотлив, что сама богиня судьбы не могла проникнуть в его душу. Может быть, он, хотя человеческим умом этого не понять, действительно заметил, что сирены молчали, и только до некоторой степени корил их и богов за то мнимое пение».