Eroticism

Пока, чтобы проиллюстрировать закон, согласно которому мы ищем наибольшей утраты или опасности, я ограничусь двумя ссылками, первая из которых - на художественную литературу. В самом деле, притягательность романа связна с несчастьями героя, с нависающими над ним угрозами. Без трудностей, без тревог в его жизни не было бы ничего, что час привлекало бы; ничего, что вызывало бы нашу страсть и заставляло бы сопереживать ему. Между тем, фиктивность романа пометает выносить то, что, будучи реальным, могло бы оказаться нам не по силам и сокрушить нас.41" Мы пользуемся преимуществом, переживать за чужой счет то, чего не осмеливаемся пережить сами. Уясним, что дело не в том, чтобы переносить несчастье, не слабея: мы должны, выдерживая его без лишней тревоги, насладиться чувством потери или опасности, которое этим несчастьем нам дается.

Эта точка зрения ближе к мировоззрению Рене Генона, нежели к современной науке в общем и целом. Но теории Рене Генона кажутся мне упрощенными. Рене Генон претенциозен и опрометчив, и если бы он знаком с традиционной мыслью столь же плохо, как и с современной, которую он разносит в пух и прах, не зная ее (все, что он о ней говорит, что служит ему мотивом для резкого осуждения, утратило бы всякую силу, если бы он хотя бы слышал о Гегеле и Ницше - не говоря уже о Хайдеггере), то оставалось бы лишь пожать плечами. Во всяком случае, надо быть легкомысленным, чтобы читать с каким-то доверием автора, чья гордыня так мало оправдана.

Самое поразительное - то, что в каждом из миров, о которых я говорю, незнание или хотя бы непризнание других миров образует правило. И даже можно сказать, что отец семейств, играя с дочерью, как бы забывает те злачные места, куда ходит, как последняя свинья. Сейчас этот человек был бы глубоко поражен, если бы вдруг припомнил того грязного типа, каким он и не перестает быть, и нарушил те деликатные правила, которые привык соблюдать в компании дочери.

Аналогичным образом, люди, которые у себя дома являются всего-навсего мирными услужливыми крестьянами, чьи дети молятся на коленях, могут во время войны совершать поджоги и грабить, убивать и мучить: два мира, где они ведут себя столь по-разному, остаются чуждыми друг другу.