Цитаты из книги Eroticism

В известной мере, соблюдение запретов - это вопрос материальных ресурсов. Чтобы быть изысканным, требуется много денег.

В действительности, разум не может оправдать силу страсти, и поэтому наивно полагает, что должен отрицать ее.

Как бы там ни было, никто не может сомневаться в чрезмерности, избыточности порывов неудержимой радости, которые, дает нам эротизм. По-моему, скептицизм, которым щеголяет горстка пресыщенных, является либо следствием их речевого позерства, либо неумелости или неудачливости в опыте.

A kiss is the beginning of cannibalism

Я думаю, что чувство ужаса (не говорю об испуге) - хотя так считает большинство людей - вызывается не тем, что для них дурно, что наносит ущерб их интересам. Наоборот, пробуждая в нас ужас, объекты, которые иначе не имели бы смысла, обретают в нашихглазах наибольшую актуальную ценность.

... не человечно говорить, что одна лишь свобода соответствует природе; на самом деле, человек существенно отличается от природы, и даже неистово противостоит ей, а отсутствие запрета могло бы иметь лишь один смысл: ту животность, из которой люди осознанно вышли, и на возвращение к которой они не вправе притязать.

Сакральный мир - в рамках язычества - всегда имел два лица, одно чистое, а другое нечистое, первое величественное, а второе проклятое

Любовь, в сущности, есть совпадение двух желаний до такой степени, что нет ничего, что имело бы больше смысла в этой любви

И если верно, что в литературе главное - уловки, что избыток реальности нарушил бы порыв, несущий нас к точке разрешения, куда направляет нас литература, то столь же верно, что лишь подлинная отвага позволила нам найти в воображаемой тревоге смерти или упадка ту чрезмерную радость, которая одна только и увлекает существо к его гибели.

Но литература только и занимается тем, что продолжает игровое действие религий, прямой наследницей которых она является.

Впрочем, как бы то ни было, пора противопоставить этому лживому миру ресурсы иронии, плутовства, здравомыслия без иллюзий. Ведь даже если предположить, что мы потерпим поражение, мы сможем это сделать весело, ничего не проклиная и не порицая. Мы не ищем покоя. Если миру вздумается взлететь на воздух, то мы будем, возможно, единственными, кто предоставит ему такое право, давая себе самим по тому же случаю право быть теми, чьи слова оказались напрасны.

Все великие распутники, живущие лишь ради удовольствия, велики только потому, что уничтожили в себе всякую способность к удовольствию. Вот почему они устремляются к жутким отклонениям: ведь заурядный характер нормального сладострастия для них недостаточен. Они сделались бесчувственными: они притязают на то, чтобы наслаждаться этой бесчувственностью, этой отрицаемой и изничтоженной чувственностью, - и становятся кровожадными

«подпольный» характер отнюдь не является необходимым для любви, но зачастую усиливает интенсивность чувств

По существу, любовь предполагает - в соответствие с развитыми потребностями - достаточные, а то и избыточные ресурсы.

Если красота - действительно знак суверенного, того, что никогда не бывает обремененным и не сводится к рабскому состоянию, то обновление (молодость), как и праздность, всегда несет в себе смысл красоты. Оно снова возвещает изобилие, легкость и неисчерпаемое фонтанирование энергии.

Немає в нас більшого страху, ніж перед ледь теплою, рухливою і смердючою матерією, де огидно жевріє життя.