Цитаты из книги Матрешка в перьях

– Хорошо, хоть мерзавец не спал с Региной, – проворчал Вовка. – Небось предпочитал кого помоложе.

– Нет, – возразила я. – По возрасту ему в любовницы годилась одна Алиса, но в постель ее Вениамин не тащил. Кстати, девушка единственная, кто проявил самостоятельность. Когда «граф» не появился в течение целых суток в апартаментах Регины и ни разу не позвонил, чего ранее никогда не случалось, члены общины «Сто жизней» не забеспокоились, все просто его ждали. Одна Алиса встревожилась и, несмотря на строжайший приказ никогда не беспокоить «брата» в лаборатории, решила вечером заглянуть к нему – хотела убедиться, что с Веней все в порядке. У нее на душе было очень и очень неспокойно, она чувствовала беду.

Прежде день строился так. После завтрака дама шла гулять, делала кое-какие покупки. Вернувшись домой, проверяла, как домработница сварила обед, убрала квартиру, и опять убегала на сей раз в салон красоты на разные процедуры. В шесть вечера возвращался Николай Фомич, и они отправлялись в гости, на концерт, в театр. А теперь, когда муж умер, Регина не знала, чем ей заняться по вечерам. Две ближайшие подруги, Вера и Зина, попытались развеселить Ошкину, сводили ее на пару выставок, но постоянно опекать вдову не могли. У них были многочисленные внуки, которых надо провожать-встречать из школы, отвозить на дополнительные занятия. А потом надо было сделать с ними уроки, приготовить обед.

– Езжай к деду, забери свои раскраски, – хмыкнул Вовка. – Если сегодня там не появишься, он их точно выбросит.

– Там дорогая пудра, новая губная помада и тени! – возмутилась я. – Плюс кисточки, лак для ногтей, корректор. Уже поздно, пенсионер давно дома. Неужели он утащил мою косметичку с собой? Почему не оставил Татьяне? Просто слов нет!

– Татьяну внезапно уволили, – пояснил Костин, – дедок пока спит в подъезде. Хочешь вернуть свою собственность?

– Конечно! – воскликнула я. – Знаешь, сколько хорошая пудра стоит? Да еще никогда нужного оттенка нет!

Володя встал из-за стола.

– Трудно женщинам живется. Хорошо, мне штукатурка не требуется. Ты права, пенсионер редкостный хмырь и женоненавистник.

– Консьерж – настоящий женоненавистник. Татьяна, ночная дежурная, рассказывала мне, что всякий раз, сменяя ее вечером, дед демонстративно проводил ладонью по столешнице и заявлял: «Пирожные ела? Липкое все кругом». Или: «Почему стул расшатан? Небось на задних ножках качалась». Или еще: «Цветы в подъезде не политы, ручка входной двери заляпана». А завершал свои пассажи одной фразой: «Эх, бабье, сплошная неаккуратность». Странно, что дотошный Игорь Сергеевич только сейчас обнаружил косметичку. Подозреваю, он специально денек подождал, чтобы меня наказать, поэтому не позвонил сразу. Вот жук противный!

Я принялась отстаивать свою теорию.

– Вениамин сообразил, что нужна максимальная правдивость, поэтому затеял покушение по-настоящему, а не понарошку, как говорит Киса. Испугался, что приедут полицейские эксперты и поймут, что имела место инсценировка.

Костин подошел к окну и распахнул его со словами:

– Вечером в Москве появляется подобие свежего воздуха, подышать охота, надоело сидеть под кондиционером. Ладно, Лампудель, на минутку приму твою точку зрения. Но тогда возникает новая неувязочка. Подольский сначала хотел привлечь к своему театрализованному представлению полицию. Но рекламщица рассказала ему о некоей погасшей звезде, которая как раз и инсценировала нападение на себя, и о том, как над дурочкой потом посмеялась вся пресса. Вениамин учел чужой опыт, решил использовать сотрудников частной структуры, пришел к нам, потому что считал нас идиотами, не профессионалами. Вопрос: ну и зачем тогда боевые патроны? Хватит просто шума. Прикормленный журналист ждал на улице, был готов написать о покушении. Ты заметила волнение Вени, когда вы вышли из подъезда?

– Нет, – неохотно признала я, – клиент вел себя совершенно спокойно.

– Вот-вот, – кивнул Вовка. – А ведь он шел через дорогу, зная, что охотник сейчас смотрит в прицел.

Я уставилась на Костина.

– Думаешь, кто-то узнал об идее Вениамина и нанял настоящего убийцу?

– Нет, не так. Полагаю, мы ошиблись, считая Подольского объектом покушения, – ответил приятель. – Ему угодили в голову как раз случайно.

– Полагаю, Подольский никак не связан с этой аферой. Наш подопечный случайно оказался рядом с девушкой, мы просто вместе переходили дорогу. Стрелок, нанятый жаждущей славы «звездой», элементарно промахнулся.

– Ага, и человек, изображающий киллера, использовал боевые патроны. – Володя прищурился. – Насколько я понял, у «знаменитости» была идея о холостом выстреле. И в самом деле, согласись, было бы очень глупо просить пулять в себя из боевого оружия. Лично я побоялся бы. Вдруг у мужика дрогнет рука? А так, по твоей версии, и случилось.

– Гляньте, такая сумка?

– Точно, – обрадовалась я.

– Десять тысяч за контакт мастера, который их делает.

– Спасибо, но фейковый вариант мне не нужен, – вздохнула я. – А вы не можете отыскать адрес или имя той дамы, что заказывала эту вещь в вашем бутике?

– Где живет, не знаю, – ответила Аня, – а саму бабу сто раз видела, она наша постоянная клиентка. Вечно в мехах ходит, зимой и летом одним цветом. Только не спасают ее соболя – такая страшная! Жирная старая корова, блондинка крашеная. Заявится и ну всех шпынять. Доведет нас до обморока и довольна.

– Жирная старая корова? – повторила я. – Мне нужна другая – стройная девушка-шатенка.

– Извините, – смутилась я, – жду сообщения.

– Рукы-мама! – загудел бас. – Глянь, чего Васька наделал!

Из трубки полетели частые гудки, я хотела положить телефон в сумку, но он снова зазвенел. Думая, что сотрудница аэропорта забыла что-то сказать, я произнесла:

– Слушаю вас.

– Лампа, вопрос по поводу Егора, – донесся до меня голос няни.

– Что случилось? – напряглась я. – Мальчик звонил из Америки?

Краузе откашлялась.

– Я о кукле, которую вы собирали совместно с Кисой.

– Простите, я очень тороплюсь, – остановила я Розу Леопольдовну. – Кстати, сделайте одолжение, звякните мужчине, который принес в подарок биотуалет, и попросите его забрать. Произошла какая-то ошибка, я не участвовала в конкурсе, и туалет мне не нужен.

Я сделала глубокий вдох и начала объяснять тетке, что нахожусь в столице России и хочу увидеть свои вещи либо в Шереметьеве, либо в Домодедове.

Рукы-мама сначала охала, возмущалась, потом стала решать проблему.

– Ну да, вы-то не виноваты, что у мужиков из американской Байдахи вместо головы полено. Значитца, поступим так. В четверг мой сосед летит в вашу Москву в командировку, из вещей у него одна сумка. Попрошу его прихватить ваш багаж с клеткой. Вы его в аэропорту встретите и заберете, а в благодарность до дома подбросите, он у троюродного племянника остановится. Пойдет?

– Огромное спасибо! – обрадовалась я. – Пожалуйста, продиктуйте имя мужчины и номер рейса.

– Жгдрбстфклмчор Бурмганбагишар Талдзыновицор!

– Подождите, – взмолилась я, – давайте по буквам, медленно. Жанна, Галина… Дальше как?

– Один мужик будет, без баб, – остановила меня Рукы-мама. – Ладно, давайте эсэмэску вам отправлю.

– Вы умеете посылать электронные сообщения? – еще больше обрадовалась я.

– Думаете, мы тут в пещере живем, а? – обиделась служащая. – Связь повсюдову имеется.

– Есть идея, как установить личность погибшей вместе с Подольским женщины, – пояснила я. – Продавцы, торгующие элитными сумками, прекрасно знают своих клиентов. Многие модели отсутствуют в широкой продаже, их надо предварительно заказывать, какое-то время ждать доставки товара. Я порылась в Интернете и выяснила: ридикюль, который несла незнакомка, продукция итальянской фирмы «Джузеппе Риви». Она была основана в конце восемнадцатого века и сейчас считается одной из самых дорогих. В Москве есть представительство бренда. Надеюсь, мне удастся узнать имя дамы, что купила сумку с замком-ящерицей.

Врач сделал Вере Петровне укол. Мигом заснувшую Буданову на каталке доставили в арендованный домик и уложили в кровать. Иван Сергеевич остался в кабинете Верещагина…

Олигарх замолчал. Потрясенные его рассказом Нина и Володя были не в состоянии произнести ни слова. Вера Петровна схватила бутылку виски и сделала пару глотков прямо из горлышка.

– Вы уговорили профессора молчать про смерть Жени, – выдохнула я. – Удалили найденышу родинку и спокойно привезли домой с документами покойной дочери. Вот почему вы отправили в Лондон Нину. Десятилетнюю девочку трудно обмануть, она живо поймет: перед ней не родная сестренка. Прежнюю прислугу вы выгнали, переехали на новое место жительства, а когда вернулась старшая дочь, она ничего не заподозрила, потому что за несколько лет отсутствия в Москве забыла, как выглядела Женечка, у Нины в памяти осталось лишь общее впечатление: светлые волосы, голубые глаза. И детки так быстро меняются, месяц пройдет – они уже иные.

– Небось удивляетесь, по какой причине я с вами без адвоката беседую? Я как волк, за километр опасность чую, и только Владимир звякнул, сообразил, что дело плохо, с Женькой беда, выползла на свет правда. Как я миллиарды заработал? На чутье. Не подводит оно меня никогда. И сейчас сработало. Хотел законника сюда позвать, и вдруг, опаньки, щелчок: нет, непростая у нас семейная история, никому о ней знать не следует. Нинка тут шумела, что чувство вины из-за вазы, которую не разбивала, испытывала… А я двадцать лет жду, когда про Женю узнают, во как! И Вера все время в напряжении. Хотя бабам легче, они умеют забывать то, что им мешает счастливо жить. Мужик в мозгу проблему так и эдак вертит, измучается весь, а женщина сначала поплачет, потом слезы утрет и решит: все, хватит, выбрасываю из головы воспоминания. Вера в какой-то книге прочитала, что писательница Саган в качестве антидепрессанта употребляла виски, ну и взяла с француженки пример. Сначала и правда по каплям его принимала, теперь ложками столовыми. Еще другой у нее рецепт имеется: в стакан с порцией спиртного набухать лимонада, тогда получаются не капли Саган, а коктейль «Плюшевый мишка», желтенький такой, типа ситро.