Творец сновидений

Сначала общие наблюдения. Желязны, как и Муркок, мастер работы с цветом и формой. Временами кажется, что не писатель пишет книгу, а художник. Ярко и насыщенно всё. К тому же территория снов располагает к обоазности. Теперь о будущем в представлении раннего Желязны. На дворе — очередные дни минувшего будущего. Одна из ситуаций, приносящих сдержанное постмодернистское удовольствие — писатель описывает будущее, которое для читателя уже прошлое. Речь в романе о двухтысячных. И будущее это вызывает диссонанс. С одной стороны, интересные фантдопущения: разумные говорящие собаки-поводыри, автопилот в машинах, технология конструирования снов, роботы. Но вот с другой — это те же старые добрые пятидесятые, с их консерватизмом и патриархатом: непременные шляпы, костюмы и галстуки, сигареты, секретарши, членство в респектабельных клубах. Авторы шестидесятых, даже самые талантливые, такие, как Желязны и Дик, не представляли, как скоро и как кардинально изменится мир. Кислотно-хипповские шестидесятые и семидесятые, гиковски-неоновые восьмидесятые и девяностые, цифровые нулевые. Сюжет нужен, в основном, чтобы вести нас от одной необычной снолокации к другой. Доктор с говорящей фамилией Рендер, Творец-нейросоучастник, создаёт пациентам сны, добиваясь терапевтического эффекта. Давайте посмотрим, что рассказал нам о нём автор. Рассудителен, богат, честолюбив, увлечён своей профессией. В прошлом травма — гибель жены и дочери в автокатастрофе. В настоящем — целый букет хлопот. Гиперопека над сыном-вундеркиндом, болезненное любопытство к случаям суицида, роман с мисс ДеВилл (тёмная лошадка; глуповата, в разводе, но Рендер ей искренне нравится). Главное же — сеансы с новой пациенткой и будущей коллегой, слепым психоаналитиком мисс Шаллот. А надо сказать, нейросоучастие штука тонкая и подходит только для лечения неврозов. Расстройства посильнее лечить опасно — психика больного может сломить психику врача и сделать его таким же психопатом. То же и с обезьянами. Коллега Рендера попробовал подключиться к примату и теперь сам обретается в камере с мягкими стенами, шарахаясь от каждого звука. Так что научить слепую видеть и создавать сны не так уж и безопасно. На мой взгляд Желязны подогнал доктору столько проблем, что хватило бы на долю любого из персонажей большого американского романа. Не говоря уж об НФ-зарисовке объёмом в пару сотен страниц. Как почти всегда у Желязны, в гомеопатических дозах присутствует юнгианство, буддизм и индуизм, таро, каббала, скандинавский и артурианский миф. В основном же роман посвящён проблемам восприятия, попыткам изжить старые травмы, Эросу и Танатосу. Но знаете, все поднятые темы не раскрыты до конца. Как будто студент первых курсов высыпал на нас свою эрудированность, но оказалось, что эрудированность эта поверхностная. Финальное противостояние воль в эмулированном сне напрашивалось с самого начала. Даже удивительно, почему у некоторых рецензентов концовка вызвала непонимание. Коротко: Шаллот была влюблена в доктора. Её воля оказалась сильней, на что намёки были с самого начала. Решила вести его под венец. Рендер же совсем запутался — ему мерещится то погибшая жена в ее любимом ожерелье, то ДеВилл на экскурсии в соборе, то сама Шаллот. У докторы были шансы победить пациентку, но он сказал ей, что ненавидит её. Ничего умнее придумать не смог. Последующий всплеск эмоций полностью сломал и подчинил его. Но он всё еще пытается дотянуться до заветной красной кнопки, прерывающей сеанс. Любопытна метафора Гирлянды лун. Это и ожерелье погибшей жены, и визуальное отображение кнопок машины, генерирующей сны. Буду строг. Автор взялся за слишком толстый пучок тем. Не справился, рассыпал всё по дороге. Стоит отметить, что я оказался очень традиционных взглядов на раннее творчество Желязны: всё, что традиционно считается шедеврами, мне нравится, а менее популярные вещи — не так чтобы очень. В любом случае не жалею время, потраченное на ознакомление с библиографией Мастера. 6(НЕПЛОХО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r60-x-gray.png">

Мастер снов - второй роман Роджера Желязны, который он создал в 29 лет. Когда еще были свежи знания, полученные при обучении в Кливлендском Западном университете, сначала на отделении психологии, затем на факультете английской словесности. Во времена, когда он был полон сил, идей и тяги к нестандартным произведениям. Молодой автор, не желающий вписываться в какие бы то ни было рамки. Человек, который сам не искал легких путей и другим их не предлагал.

Поэтому, читая роман Желязны, можно проверить себя на знание работ дедушки Фрейда, Юнга и других пионеров психоанализа. Можно поискать параллели с творчеством Достоевского. Открыть для себя Уолта Уитмена или Шарля Бодлера. Уловить блики поэзии Данте. Прислушаться к отголоскам скандинавской, греческой и библейской мифологий. Ухватившись за ожерелье из лун, выудить из озера легенду о Тристане и Изольде. Вспомнить об Икаре, чудом увернувшись от колесницы Фаэтона. Можно задуматься о природе сна, читая книгу, в которой нет четких рамок. И текст напоминает обрывки мыслей, которые нашептывает по ночам подсознательное. Где место действия резко меняется без всякого предупреждения и видимых причин. Где персонажи появляются словно ниоткуда, чтобы сыграть свою роль и исчезают в глубинах памяти.

А можно пофантазировать о ближайшем будущем. И вместе с Желязны представить, что совсем скоро по дорогам понесутся кары, которым не нужен водитель. Человечество примется активно осваивать планеты солнечной системы. Ученые изобретут аппарат, позволяющий видеть общие сны, моделировать миры, создавать и разрушать Атлантиду. Для слепых людей создадут уникальных собак-поводырей. Никакого подтекста, просто овчарка-мутант по имени Зигмунд. По разуму превзошедшая шимпанзе, а по словарному запасу - Эллочку-людоедку.

Или можно просто следить за историей человека, который решает показать мир слепой от рождения женщине, используя для этого свою память и неевклидову архитектуру сна. Берется за то, что еще никто не совершал. Но стоит ли облачаться в сверкающие доспехи и спешить на помощь, если сам тяжело ранен и до сих пор истекаешь кровью? Если самые цепляющие для тебя темы - то, что осталось от семьи и самоубийство. Если замкнут на себе. Если девять лет назад снег перестал напоминать романы Томаса Манна и музыку скандинавских композиторов. Если отныне и навсегда падающий снег — это белеющие где-то черепа. Если трудно избежать искушения добавить боль в ее идиллию. Один неверный шаг и ты обречен высматривать с утеса паруса возвращающегося корабля. Стараясь разглядеть белый цвет надежды вместо черного цвета отчаяния.

Весьма необычная книга. При этом очень типичная для Желязны. Принесшая ему известность. Наводящая порою на подозрения, что автора нам подкинули инопланетяне.

«Творец снов» Роджера Желязны — это яркий пример того, как замечательную идею о лечении пациентов с помощью специального устройства, моделирующего сны (иную реальность), можно угробить скучной подачей с претензией на заумность.

…творить надо мудро, но не слишком хорошо.

Что у автора получилось прекрасно, так это образ главного героя — сдержанного, интеллектуально одарённого, волевого, самоуверенного доктора; представителя редчайшей профессии будущего — конструктора снов. Возможно, персонаж вышел таким настоящим потому, что он является альтер эго самого автора... Писатель ведь тоже творец человеческих иллюзий, не правда ли?

Кроме того, мне понравилась открытая концовка романа, интерпретировать которую можно по-разному. Финал, дающий так много пищи для размышлений, как бы вынуждает перечитать книгу, однако делать этого совершенного не хочется по ряду причин.

Например, я не понимаю, зачем Желязны ввёл в сюжет сына главного героя. Зачем рассказывать читателям о том, что мальчика минимум раз в год переводят из одной школы в другую, а сам он умён не по годам? Всё это могло бы, наверное, представлять интерес, если бы история ребёнка органично вплеталась в общую сюжетную канву и связывалась со злоключениями его отца. В противном случае возникают вопросы без ответов. То же самое касается и некоторых других персонажей произведения.

Отдельно выскажусь по стилю повествования. История, рассказанная на страницах книги, хоть и линейна, имеет скачкообразные отступления, которые, по задумке автора, должны были, видимо, способствовать созданию особой атмосферы в книге. Одновременно с этим повествование перенасыщено аллюзиями, символикой и прочей психолого-философской атрибутикой. Однако взамен глубокой экзистенциальной прозы читатель получает сумбур из идей и метафор. Скучно.