Победители

Каждый из них весил центнер. Каждому было за сорок. Оба ходили вразвалку, а борьбу ненавидели с детства.

Что случится, если борцы на состязании поймут бесполезность своего ремесла, а наплевательское отношение к финальным схваткам на ринге накроет буквально всех участников мероприятия? На эту тему решил мимоходом порассуждать Сергей Донатович, превратив ринг в ленивое пастбище.

— Если бы ты знал, как я ненавижу спорт, — произнёс Аркадий Дысин, — гипертония у меня. — И у меня, — сказал Гарбузенко. — Тоже гипертония? — Нет, тоже радикулит. Плюс бессонница. Вечером ляжешь, утром проснёшься, и затем — целый день без сна. То одно, то другое...

Крайне компактный объём рассказа не предполагает глубинного анализа, но некоторые детали всё же просятся их отметить. Если определять главенствующее ощущение, коим можно описать новеллу, то это будет постепенное, хоть и весьма быстротечное, смирение с отсутствием соревновательного духа. Сюжета как такового, в принципе, не наблюдается, да и вряд ли он нужен: этюдным методом Довлатов черкает кратенькую зарисовку, в точности передающую атмосферу подступающей расхлябанности и примирительного безразличия к происходящему. Напрашивается логичная мысль, что протест против активного времяпрепровождения можно выразить только наиболее пассивным видом забастовки. Все лозунги о важности быть сильным, смелым и первым среди лучших следует перечеркнуть жирной красной линией: эти ребята вот-вот сдадутся, ни разу не устыдившись нерадивой самонадеянности, и пойдут домой. Олимп останется пустым. Счёт — 0:0.

Сейчас же на южной трибуне раздался звук пощёчины. Как выяснилось, это были скромные аплодисменты.

Дополнительным забавляющим элементом выступает традиционная игра слов, в очередной раз введённая писателем. Скрещение фантаста Жюля Верна и композитора Арама Хачатуряна в уставшего от жизни судью Жульверна Хачатуряна стоит в одном ряду с распадом «горизонта» и «биллиарда» на иностранных корреспондентов Гарри Зонта и Билли Арда, что однажды ещё появятся в повести «Ослик должен быть худым». Прочие проблески юмора рассыпаны лаконичными словесными пируэтами, не претендующими на нечто выдающееся, но приятно ласкающими слух. В целом данное произведение могло бы разгуляться вволю при желании автора, однако тот будто сам заразился схожим с персонажами настроением, что, впрочем, выглядит как хитрый приём, нежели чем досадное допущение.

— Прости, кто выиграл? — заинтересовался очнувшийся Жульверн Хачатурян. — Какая разница, — ответил Гарбузенко.

По итогу «Победители», являясь проходной забавой в череде себе подобных «проб пера», всё же одерживают триумф в вызове мимолётной улыбки или искренней усмешки, чего оказывается вполне достаточно — не всем же занимать почётный пьедестал.

— Пора завязывать, старик! — Давно пора...