Девочка, которая объехала волшебную Страну на самодельном корабле

“This is for washing your wishes, September,” said Lye, breaking off another of her fingers with a thick snap. “For the wishes of one’s old life wither and shrivel like old leaves if they are not replaced with new wishes when the world changes. And the world always changes. Wishes get slimy and their color fades, and soon they are just mud like all the rest of the mud, and not wishes at all, but regrets. The trouble is, not everyone can tell when they ought to launder their wishes. Even when one finds oneself in Fairyland and not at home at all, it is not always so easy to remember to catch the world in its changing, and change with it.”

Excerpt From: Catherynne M Valente. “The Girl Who Circumnavigated Fairyland In a Ship of Her Own Making.” Feiwel & Friends, 2011-05-10T04:00:00+00:00. iBooks.
This material may be protected by copyright.

– Мы, мариды, не похожи на других. Наша жизнь глубока, как море. Мы течем во всех направлениях. Все происходит одновременно, громоздится друг на дружку, от дна до поверхности моря. Моя мать знала, что пришло время выходить замуж, потому что у нее уже начали рождаться дети, бродить тут и там, улыбаться, глядя на луну. Это не так просто понять. Марида может встретить своего сына, когда ей всего одиннадцать, а ему двадцать четыре, а потом долгие годы искать в морской пучине возлюбленного, который был бы похож на него, искать того единственного, который всегда был ее возлюбленным.

“Scientifick’ly speaking, a Fairy, what I am, is not much different’n a human. Your lot evolved from monkeys. We evolved…well, it’s not talked on in polite circles, but there never was a polite circle with a human in it. Fairies started out as frogs. Amphibianderous, right? Well, being frogs was no kind of fun, so we went about and stole better bits--wings from dragonflies and faces from people and hearts from birds and horns from various goats and antelope-ish things and souls from ifrits and tails from cows and we evolved, over a million million minutes, just like you.”
“I…I don’t think that’s how evolution works…” said September softly.
“Oh? Your name Charlie Darwin all sudden-true?”
“No, it’s just--”
“It’s Survival of Them Who’s Best at Nicking Things, girl!

When souls queue up to be born, they all leap up at just the last moment, touching the lintel of the world for luck. Some jump high and can seize a great measure of luck, some jump only a bit and snatch a few loose strands. Everyone manages to catch some. If one did not have at least a little luck, one would never survive childhood. But luck can be spent, like money, and lost, like a memory, and wasted, like a life. If you know how to look, you can examine the kneecaps of a human and tell how much luck they have left. No bath can replenish luck that has been spent on avoiding an early death by automobile accident or winning too many raffles in a row. No bath can restore luck lost through absent-mindedness and over-confidence. But luck withered by conservative, tired, riskless living can be plumped up again--after all, it was only a bit thirsty for something to do.

“When you are born,” the golem said softly, “your courage is new and clean. You are brave enough for anything: crawling off of staircases, saying your first words without fearing that someone will think you are foolish, putting strange things in your mouth. But as you get older, your courage attracts gunk, and crusty things, and dirt, and fear, and knowing how bad things can get and what pain feels like. By the time you’re half-grown, your courage barely moves at all, it’s so grunged up with living. So every once in awhile, you have to scrub it up and get the works going, or else you’ll never be brave again. Unfortunately, there are not so many facilities in your world who provide the kind of services we do. So most people go around with grimy machinery, when all it would take is a bit of spit and polish to make them paladins once more, bold knights and true.”

You see, the future is a kind of stew, a soup, a vichyssoise of the present and the past. That’s how you get the future: you mix up everything you did today with everything you did yesterday, and all the days before, and everything anyone you ever met did, and anyone they ever met, too. And salt, and lizard, and pearl and umbrellas and typewriters and a lot of other things I’m not at liberty to tell you because I took vows and a witch’s vows have teeth. Magic is funny like that. It’s not a linear thinker. The point is, if you mash it all up together and you have a big enough pot and you’re very good at witchcraft, you can wind up with a cauldron full of tomorrow.

Волнение, которое зашевелилось в ней, когда она впервые увидела море, - это чувство хорошо знакомо всем детям, выросшим вдали от воды, - вновь проснулось при виде золотых звёзд над головой и зелёных светлячков, мерцающих на лесистом берегу. Она [Сентябрь] осторожно расправила это радостное волнение,которое раньше лежало, аккуратно сложенное, в глубине души, и оно распустилось и забилось на ветру совсем как парус, девочка засмеялась, несмотря на свои страхи, несмотря на голод и все трудности впереди.

Утратив спутника, моя матушка осталась жить одна в развалинах Библиотеки, такой огромной, что ее прозвали Библиокосм. Под сенью слегка почерневших балок и изрядно осевших стен матушка читала и мечтала, все сильней привязываясь к Библиокосму, который был библиотекой сильной и страстной. Все чаще она замечала, как стройны и крепки его полки, как достойно, не прогибаясь, несут они свой груз. Подобная моральная стойкость не часто встречается в наши дни. Ну а потом вылупились мы, дети. С братьями и сестрами я резвился на галереях, носился вверх и вниз по рассохшимся лестницам, с головой ныряя в бесчисленные энциклопедии и захватывающие приключения. Теперь я знаю буквально все обо всем - но только если это начинается с букв от А до Л. Несколько лет тому назад матушку обездолил один агент по недвижимости, а я так и не дочитал энциклопедии. Как бы то ни было, матушка рассказала нам, годовалым, всю правду об отце. Мы спрашивали: "Где наш папа?", а она отвечала: "Библиотека и есть ваш папа. Он любит вас, он о вас позаботится. Не думайте, родные мои, что вдруг объявится крепыш и красавчик виверн и научит вас изрыгать огонь. Этого не будет. Зато Библиокосм полон книг о внутреннем сгорании, так что, каким бы это ни казалось странным, вас, как и всякую зверушку, обожают оба родителя".