Цитаты из книги Horrorstör

— Для облегчения поисков я разделил магазин на зоны для каждого. На первом выходе Руфь Энн пойдет в Демонстрационный зал. Эми, за вами Торговый этаж, а я возьму Склад Самообслуживания.
— Постойте, мы что, разделяемся? – воскликнула Руфь Энн.
— Нам много обходить.
— Мне не кажется, что это хорошая идея, – заметила Эми. – А в женском туалете новые граффити. Вам стоило бы посмотреть.
— Граффити сейчас – наименьшее из зол.
— Но они жуткие…
— Мы будем чувствовать себя намного уверенней вместе, – сказала Руфь Энн. – И что мне делать, если я обнаружу кого-нибудь? В смысле, для того же и ищем. Вы ведь хотите, чтобы я кого-нибудь нашла. Но что случится, если найду? Я ведь буду одна!
Бэзил скривился, будто от сильной головной боли. Похоже, он все усилия приложил к тому, чтобы правильно и четко нарисовать свою схему, и не подумал о важном. Конечно, можно разделяться, когда с тобой компания привыкших тягать плоско упакованную мебель, ребята вроде Томми и Грега. Но что делать Руфь Энн, когда встретит незваного гостя один на один? Что тут вообще можно сделать? Продемонстрировать Дружелюбие, Добродушие и Деловитость?

— …Но я не увольняю вас, – закончил Бэзил.
— Нет? – поразилась Эми.
— Вы увольняете меня? – пропищала Руфь Энн.
— Я никого не увольняю. Я позвал вас сюда, потому что мне нужна ваша помощь. У нас ночью срочная работа. Побочный проект. И мне нужно, чтобы вы о нем не распространялись.
Облегчение потекло по жилам, будто наркотик. Сейчас бы Эми согласилась на что угодно: карабкаться на Эверест, угонять самолет, бежать голой через парковку «Орска» (четыре гектара), играя при этом на тромбоне. Она счастливо и бездумно кивнула – вместе с Руфь Энн. Но притом часть рассудка, не совсем затопленная эндорфинами, прошептала: «Это будет что-то странное и нехорошее. Наверняка нехорошее».

Если сейчас открыть рот, то попросту заревешь в голос, как придавленный клаксон. Эми пообещала себе не плакать. Могут забрать работу, но достоинство им не отнять. Она отстранилась, уставилась в ковер и скрипнула зубами.
И как же так вышло, а? Первые восемнадцать лет жизни впереди была ясная цель: выбраться из маминого трейлера. Хотя в школе консультант по выбору профессий посмеялся над ее желанием попасть в колледж, Эми наскребла достаточно грантов для того, чтобы попасть в Государственный университет Кливленда на коммерческий дизайн. Но мать снова вышла замуж, и доход нового мужа спихнул Эми в финансовую пропасть. Без выплат от универа пришлось оформлять бумаги на отчисление. А теперь она снова запаздывала с квартплатой. Соседки поставили недвусмысленное условие: или за сутки принесешь недостающие шесть сотен, или до свидания.
Чем сильнее Эми сопротивлялась жизни, тем быстрей тонула. Каждый месяц на одни и те же счета получалось выделять все меньше денег. Чем быстрей бежишь, тем быстрей вертится беличье колесо. Иногда хотелось просто остановиться и посмотреть, насколько все станет плохо, если перестанешь трепыхаться. Она не ожидала от жизни справедливости, но разве обязательно быть настолько беспощадной?

Руфь Энн помнила дни рождения, когда кого приняли на работу, помнила, как зовут детей своих коллег и чем зарабатывают на жизнь их супруги, она общалась с младшими ровно так же, как и со старшими. Никогда не говорила ни с кем свысока, не поучала, никогда ни о ком не сказала и плохого слова.
До того как перевестись в Кайахогу, чтобы «просто попробовать новое», она тринадцать лет работала в «Орске» Янгстауна. Сорок семь, никогда не была замужем, без детей, и Эми никогда не слышала о сколько-нибудь серьезном бойфренде. Руфь Энн относилась к «Орску» как к дому и семье и каждый день пыталась сделать их лучше. Работая на кассе, она считала личным долгом отправить клиента домой улыбающимся. Она в самом деле жила, чтобы делать других счастливей.

– Но духи бывают только в жилых домах, – возразил Карл. – Это известно всем. – Так это и есть жилой дом со спальнями, ванными, кухнями и столовыми, – сказал Мэтт. – Если дом со всем таким можно назвать жилым, то да, «Орск» – жилой дом. «Дом для всех». Люди приходят сюда, просто чтобы болтаться весь день, скушать клецки, оставить детей на игровой площадке, поглазеть, попить кофе. Да вы и сами сказали: это место было вашим домом. – Хм, ну, если по-вашему, то да, точно дом, – согласился Карл. – Когда все уходят, тут жутковато. Атмосфера такая – хоть проводи спиритический сеанс.

– Это ты ударил мою девушку? – осведомился Мэтт. – Я? Ударил? Да ничего подобного! Я с ней столкнулся и перепугался до полусмерти. Ну и удрал. Если что, так это она наскочила на меня. Я никогда не подниму руку на женщину. Я убежденный пацифист! Не знаю, ребята, что она вам наговорила. – Он не пытался ударить меня, – возразила Тринити. – Он пытался что-то сообщить. Тринити подскочила к мужчине, наставила камеру. – Сколько времени вы уже мертвы? – Да не дух он! – взвыл в отчаянии Мэтт. – Он просто бездомный. Бомж. Не подходи к нему близко. – Могли бы и не обзываться, – сказал искренне огорченный мужчина. – Но, знаете, душенька, ваш парень прав. Я не дух. – Он не мой парень, – возразила Тринити. – И я знаю, что вы не дух. Духи не прячутся под кроватями. Затем она уселась в кресло «Скопперлойт» и заревела.