Белая лошадь - горе не мое

В городе была осень. Уже темнело рано, и с сумраком становилось зябко. И листья падали все чаще. Скоро, скоро опадут они совсем, и дворники вздохнут и примутся за работу И все-таки осень еще была похода на лето..

Этот роковой вопрос в последнее время мучил многих. В школе ведь все помнили Саню тихим, вежливым мальчиком, с которым все десять лет никто горя не знал. Да и когда он учился в институте, все было так славно, безоблачно. Кто бы предположил тогда, в какого бунтаря и мятежника превратился этот мечтательный, замкнутый юноша, все свободное время проводивший за книгами.

Но все-таки было больно, так больно, что хоть в голос вой: "Я люблю тебя, я люблю!... Я утром просыпаюсь и сразу -о тебе, о том, что увижу тебя, я днем за тобой по пятам, прячась за углами, я вечером: пусть ты мне приснишься, ты, ты, мне никто больше ...а ты меня-нет..."

Если интеллигентный человек это тот, кто спокойно смотрит, как унижают, то я неинтеллигентный...

Или нет: замечал, но у него была белая лошадь, спасительница от бед. Это Аристотель его научил заклинанию из деревенского своего детства: "Белая лошадь-горе не мое! Уходи, горе, за сине море, за темный лес, за светлый огонь, меня не тронь!"

- Хватит донкихотствовать! - сказал Исаков-старший Исакову-младшему. - На рожон лезут глупцы и психи. А умные и сильные имеют выдержку. Они молчат и делают свое дело. Ты понимаешь меня, Борис? Они живут без болтовни, без криков о справедливости. И без высоких слов. Высокие слова - это для публики, запомни.

— Ну почему жизнь такая?.. Несправедливо это, не хочу я так!
— Да где же я тебе другую возьму? - развел руками Аристотель.

Белая лошадь-горе не моё! Уходи, горе, за сине море, за тёмный лес, за светлый огонь, меня не тронь!

Нынче утром учитель географии лез в школу через окно в туалете. Хорошо, никто не видел. Положение было совершенно безвыходное: он опаздывал на урок, а в дверях школы стояла новенькая техничка и без сменной обуви никого не пускала.

Люди-то живут, любят, жалеют! Сколько зла — а добро неистребимо! Всё стоит оно, держится, не отступает. А раз держится, не сдаётся — жизнь прекрасна! И не надо выдумывать другую — привыкайте к этой...

Что ни говори, а в мире был только один великий педагог... Царь Ирод его звали!
(с) Аристотель

И уже не казалось Сане, Александру Арсеньевичу, что быть взрослым – постыдно и скучно… Он уже догадывался, что взрослые – как дети. Разные. И так же, как дети, беззащитны. И так же мечтают, обижаются, плачут… Ведь взрослые – это выросшие дети. А дети – будущие взрослые. И жить им надо, взявшись за руки…

Мы все хотим одного и того же: чтоб нас любили; мы помешаны на этом — все, как один, мы ищем любви, жаждем любви, пропадаем без любви, это мания наша, вечная тоска и надежда. И не расстаться нам с этой тоской никогда, я уже понял. Потому что мы все одинаковы.

– Выходим из Лиссабона, – сказал Александр Арсеньевич, оглядывая свою юную команду. – Дежурный штурман, где астролябия? Компасы спрячьте, их еще не изобрели… Экипаж, по местам!

– Стойте! – с отчаянием закричал штурман. – Они опять небо не так держат!

– Всем четверым сейчас двойки поставлю! – грозно пообещал Александр Арсеньевич. – Шутники!

«Атланты», ухмыляясь, развернули небо на сто восемьдесят градусов.

Нормальным детям говорили:

• Будешь хорошо учиться - будет собака.

• Будет собака - будешь плохо учиться!

...и что-то темное, безнадежное шевельнулось вдруг в душе, он испугался этого впервые пришедшего чувства - чужого горя, которое, оказывается, чужое только условно, только пока ты хочешь считать его чужим...

В жизни надо быть сильным, малыш, иначе не выиграть. Запомни: сильным, собранным, четко знать цель и не отвлекаться. А мечты — дешевка, это только расслабляет. Мужчина живет делом. Служить делу, делать дело, не жалея себя, быть в нем первым, главным — это и есть жизнь.