31 июня

Люблю июнь - месяц, который начинается для меня всегда одинаково - с дня рождения мамы. В июне родилась и я. Июнь - это еще такое приятное тепло, без того иссушающего июльского зноя, без грустных августовских предчувствий о непременном приходе к нам осени. Июнь - начало каникул. Потому неудивительно, что я бы тоже вслед за героями книги не отказалась бы продлить этот чудесный месяц на лишний денек.

Июнь - призрачное, такое обманчивое обещание скорого счастья. Никогда почти не сбывается, но упорно продолжаем верить. Как верим и в историю, рассказанную Джоном Пристли. Для меня он всегда был замечательным драматургом, пожалуй, им и останется в памяти, но и проза неплоха: подарить взрослым прелестную сказку о любви дорогого стоит.

Тридцать первое июня случаются чудеса: не ждешь совсем, а случаются, приходят исподволь, чтобы навсегда и окончательно нарушить привычное течение жизни, чтобы бросить в водоворот приключений, от которых захватывает дух, от которых замираешь от восторга - веря и не веря одновременно в происходящее. Прошлое тесно переплетается с настоящим, "всамделишное" - с вымышленным, юные прелестницы сами находят себе принцев (пока те в долгих раздумьях), вынуждая последних сразиться на турнире за сердце и руку прекрасной дамы (почти незнакомки, ведь девушка-видение из волшебного зеркала тебе действительно пока не знакома, но только пока) с другими рыцарями и победить кровожадного дракона. А как вы хотели - за счастье всегда надо побороться.

Повесть Пристли в итоге стала для меня этакой очаровательной и в меру легкой зарисовкой о путешествиях во времени, пространстве и мирах, о силе настоящих чувств, которые не подвластны ни времени, ни расстояниям.

К подлинной любви у автора вопросов нет, к ней он относится серьезно и тому же, видимо, учит ми своих читателей. Устои же и нравы современного общества он подвергает беспощадной сатире: самодурство руководителей, нелепое раболепие сотрудников, некомпетентность специалистов, глупость толпы и масс и прочее, и прочее - у артуровских времен и нашего времени до неприличия оказывается слишком много общего. Пристальный взгляд Пристли четко фиксирует замеченные недостатки, а вот заметить ли их читатель - вопрос большой. Оценки произведения на ЛЛ этот факт отчасти и подтверждают. За смехом - а повесть действительно местами юморная - их можно и не заметить, сконцентрировавшись на ванильной оболочке: Он и Она находят друг друга вопреки всему (обстоятельствам, недоброжелателям, разнице социального слоя). Что может быть круче?! Но разве лишь об этом хотел поведать нам автор? Что-то сомневаюсь...

Самой яркой сценой книги по праву считаю ту, в которой заколдованный начальник одного из главных действующих лиц был превращен в дракона. Его почти никто не узнал. Мало ли, какой-то дракон. Его узнала только помощница-секретарь и тут же живо принялась стенографировать его поручения: служба. знаете ли...

4/5 Повесть показалась слишком стремительной. За такое малое количество страниц трудно по-настоящему раскрыть характеры. Хотелось бы узнать больше и про Сэма, незадачливого художника из рекламного агентства, и про милую Малисенту, так смело отправившуюся на поиски суженого, невозможно забыть шефа, секретаря, буфетчицу... Они заманивают в свой мир, по сути так ничего и не объясняя...

Простая поначалу (только с виду) повесть. Никаких резких и неожиданных поворотов сюжета, только встреча с привидениями, но это добрые привидения, да и особо ты с ними не контактируешь, а так, словно наблюдаешь со стороны, как в кинотеатре или театре. Конечно, театре. Все произведение о театре, оно пропитано любовью к нему.

Место действия, главные герои, завязка книги - все посвящено таинству Театра. Ведь это место, в котором на час-два-три вдруг возникает новая модель и линия жизни, из ничего рождается новая симфония, буквально на твоих глазах. Фильм можно посмотреть и два раза, и десять раз, и все равно это будет один и тот же фильм. А спектакль всегда уникален. Ты можешь прийти на спектакль 10 раз, и всегда это будет как будто новая постановка. И потому Театр не терпит лицемерия, дилетантства, лжи, халтуры. Этим надо жить, этому надо отдаваться целиком, чтобы там, в зрительном зале зритель поверил в магию и волшебство, создаваемые на сцене. Нельзя работать в театре спустя рукава - зритель почувствует фальшь и в следующий раз уже не придёт...

Чиверел, 50-летний драматург, разочаровался в Театре (а похоже, вообще в собственной жизни), он не хочет больше писать пьес и вот последняя встреча с публикой и всё...Но жизнь умнее и мудрее нас, она всегда подскажет выход...

Таинственная Зеленая Комната в одном из Театров, где играют его постановку, встреча с призраками. Мистика и море загадок...

Дух молодой актрисы, той сами Дженни Вильерс, погибшей в 24 года, более ста лет тому назад, до сих пор не может найти себе места, а значит история сделает еще один виток, прежде чем будет поставлена точка...

Не торопитесь ставить точку слишком рано - всей картины мира знать невозможно. История порой преподносит удивительные сюрпризы, а мы не умираем насовсем, а продолжаемся в наших детях, внуках, правнуках. Красивая история, философская, чуточку печальная и очень оптимистичная. Даже спустя столетия справедливость может (и должна) восторжествовать...

Очень английская повесть, составленная как бы из осколков эстетизма, модернизма и чопорного викторианства, чувствуется в ней незримое присутствие Уайльда, Моэма, Шоу.... Все они не чурались мистики, хоть и в разной степени, все они писали о театре, об английском театре.

Английский театр - особое уникальное явление в мире искусства, тому есть причина - его освящение на века гением самого великого драматурга из всех, когда-либо живших на Земле, - Вильяма Шекспира. Присутствует опосредованно он и в повести Пристли через свои пьесы, которые неоднократно упоминает и цитирует автор.

Я читал "Дженни Вильерс" в конце 80-х в сборнике Библиотеки современной фантастики и, признаюсь честно, почти ничего тогда не понял. И ссылки на шекспировские пьесы мне ни о чем не говорили, просто я их тогда еще не читал, да и опыта знакомства с литературой такого уровня эстетизма у меня тоже не было. В результате, прочел и забыл. Когда книга досталась мне в игре "Несказанные речи", у меня не оставалось другого выбора, кроме как перечитать повесть заново, и очень хорошо, что так случилось. Новое прочтение отличалось от первого как день от ночи, эстетизм уже не раздражал, а воспринимался как изысканный фон для изложения истории, которая, несмотря на свою мистическую составляющую поднимает вечные вопросы творчества. А, поскольку, я сам пытаюсь писать, то, в какой-то степени, книга Пристли представляет собой некий творческий ресурс, который, возможно, мне еще пригодится - отложу её в особую папочку.

В центре повествования драматург - современник автора по имени Мартин Чиверел. Он переживает серьезнейший творческий кризис. Последняя его пьеса "Стеклянная стена", готовящаяся к постановке, вызывает массу критики, в том числе от близких ему людей, которым не нравится как написан третий акт. Но Мартин не хочет никого слушать, и дело не в его самомнении и гордыне, а намного глубже, он теряет веру в театр, который, как ему кажется, изжил себя и уже не способен обрести новую жизнь. Поэтому Чиверел делает заявление, что "Стеклянная стена" его последняя пьеса, которую про себя он называет "Стеклянным гробом" своего творчества и театра в целом.

На фоне психологического кризиса у Мартина шалит здоровье, давление падает очень низко и тогда доктор Кейв дает ему какое-то новое лекарство, но Чиверел принимает четыре таблетки вместо положенных двух. Возможно, лекарство было не только от анемии, но и имело галлюциногенные свойства - это попытка объяснить произошедшее далее с точки зрения реальности, но это же английская литература, поэтому мистическую версию стоит учитывать даже в большей степени.

Оставленный один в "Зеленой комнате", Чиверел либо погружается в мир видений, либо ему являются призраки былых времен. Перед его глазами проходит трагическая история молодой актрисы, жившей 100 лет назад, по имени Дженни Вильерс. Ряд, вставших перед ним сцен выглядят законченной театральной постановкой. А в конце видения у него состоялся контакт с самой Дженни, видения переплелись с реальностью, Мартин понимает, что молодая начинающая актриса, которую он раньше выгнал - Энн Сьюард, тесно связана с призраком Дженни.

А главное, Мартин своими ушами услышал, как 100 лет назад некоторые театральные деятели говорили о театре то же самое, что сейчас говорит он, что "театр изжил себя", но за последовавшее за этим столетие роль театра только окрепла. Мартин понимает, что он был не прав, он осознает банальную, но вековечную истину о том, что театр и есть жизнь, а жизнь всегда немножечко театр, поэтому театр всегда будет востребован и у него всегда будет завтрашний день. Чиверел, наполненный энергией готов работать дальше и первое, что он делает - берется за переработку третьего акта своей, теперь уже далеко не последней, пьесы.

Как итог всего пережитого, звучат слова Мартина, обращенные к его подруге Паулине:

Паулина, какой бы пошлой ни казалась иногда эта мешанина из красок, холста, прожекторов и рекламы, мы, работающие в Театре просто потому, что он есть живой символ таинства жизни, — мы помогаем охранять пламя и приобщать к нему. И пусть мы выглядим глупо, дорогая, мы все же служим божественной тайне.