– Да, господин, – ответил я, – я знаю Генри Нортапа столько, сколько себя помню.
– Где он живет?
– Он живет в штате Нью-Йорк.
– Ты когда-нибудь жил там?
– Да, господин, – я родился и вырос там.
– В таком случае ты свободен. Слушай, ты, чертов ниггер, – воскликнул он, – почему ты не рассказал мне об этом, когда я тебя покупал?
– Господин Эппс, – ответил я несколько иным тоном, чем привык к нему обращаться, – господин Эппс, вы не дали себе труда спросить меня; кроме того, я говорил одному из моих хозяев – человеку, который меня похитил, – что я вольный, и он за это едва не запорол меня до смерти.
– Похоже, кто-то написал для тебя письмо. Ну-ка, говори, кто это? – потребовал он властно. Я не ответил.
– Я спрашиваю, кто написал это письмо? – спросил он снова.
– Вероятно, я написал его сам, – ответил я.
– Ты не мог побывать на марксвильской почте и вернуться до рассвета, я знаю.
Он настаивал, чтобы я рассказал, а я наотрез отказывался это сделать. Он принялся сыпать страшными угрозами в адрес этого человека, кто бы он ни был; кричал, что кроваво и жестоко отомстит ему, когда узнает, кто он такой.