Вот и подошёл к концу этот замечательный сборник, с которого началось моё знакомство с произведениями Максима Горького. Конец, это всегда начало, только с другой стороны. Наверное, поэтому в конец сборника поместили рассказ, в котором описывается рождение нового человека. Рассказ примечателен ещё и тем, что Горькому самому доводилось принимать роды у одной крестьянки. Так что рассказ во многом автобиографичен. Герой произведения встречает молодую женщину, которая возвращаясь с работы, отстала от земляков и решила разрешиться от бремени под ближайшим деревом. Писатель описывает сами роды и первые минуты жизни маленького человечка, которого он именует не иначе, как "Красный человечище" и "Человек неизвестной судьбы". Первое знакомство с прозой Алексея Пешкова оказалось весьма удачным. Думаю, что пройдёт совсем немного времени и от его малой прозы перейду к более крупной. Ведь классика - это эталонный жанр, тем более, когда речь идёт о Максиме Горьком.

Рассказ "Рождение человека" происходит на Кавказе, недалеко от Сухуми, почти на берегу моря... Горький описывает свою встречу с крестьянами, которые идут на заработки, и застает одну из крестьянок в родах прямо в поле. Об этом и рассказ.

Автор пишет про аресты, мстительно радуясь, что арестующий уже мертв:

Любил он отправлять людей в полицию, и хорошо думать, что теперь его, наверное, уже давно, до костей обглодали червяки могилы.

Пронзительная проза Горького смешивает простое и великое. Он всегда описывает взрослых людей как бы зло, без прикрас, показывая внешность, которая современному читателю покажется грубой и некрасивой. На этом контрасте чувствуется, насколько Горький любит природу и не любит людей:

Была там с ними еще одна баба — высокая, прямая, плоская, как доска, с лошадиными челюстями и тусклым взглядом черных, точно угли, косых глаз.

Осенью на Кавказе — точно в богатом соборе, который построили великие мудрецы — они же всегда и великие грешники, — построили, чтобы скрыть от зорких глаз совести свое прошлое, необъятный храм из золота, бирюзы, изумрудов, развесили по горам лучшие ковры, шитые шелками у тюркмен, в Самарканде, в Шемахе, ограбили весь мир и всё — снесли сюда, на глаза солнца, как бы желая сказать ему: — Твое — от Твоих — Тебе.

Из-за этих контрастов мне всегда было тяжело читать Горького. Невольно сравнивая жизнь, которая была тогда и которую мы живем сейчас, понимаешь, насколько сейчас все легко и просто.