Кельтские сумерки

Господи, застегни мне душу на все пуговицы

Ад выдумали попы, чтобы люди вели себя хорошо

Есть вещи, которых лучше долго в себе не носить, вещи, для которых лучше простых, голых слов оправы и не придумаешь.

Предание каждое качество доводит до крайности, до совершенства, и если уж человек слеп, значит он никогда не видел света солнца.

Причуды фантазии теряют свободу свою, а с нею и всякий смысл, когда их увязывают накрепко — с добром ли, со злом.

В Ирландии вообще между людьми и духами существует, как правило, некий застенчивый взаимный интерес.

Все знали, что сошлись сюда не дети Королевиных ирландцев, но дети ирландцев «диких», из окрестностей Лох-Габры и Лох-Кары, всех этих Келли, Докери, Друри, ОТиганов, Мэхонов и Лэвинов, которые правую руку чад своих оставляли некрещёной, чтобы удар был крепче, и которые, по слухам, крёстными звали волков.

Знания его приправлены были очарованием сильной и цельной личности.

Эта сказка — я расскажу её далее в том самом виде, в котором она была записана, — одна из тех старых как мир, кочующих из края в край историй без всякой морали, в коих жизнь предстает в первозданной своей простоте и в коих простые, задавленные тяжким трудом люди находят отдых и одну из немногих доступных им радостей.

...от красоты никому еще проку не было. Это такая вещь, сказал он, которой следует гордиться, но и бояться ее следует не меньше.

Эта вот колода столько повидала на своем веку, и такая уж она старая, что, почитай, все богатства мира выиграли через неё и проиграли.

Знал я и ещё одного старика, со склонов Бен-Бал-бена, у которого Дьявол поселился прямо под кроватью и звонил по ночам в колокольчик. Тогда он пошёл поздно вечером в часовню, украл там колокол и вызвонил беса вон.

Предание, переходя из уст в уста, способно умножаться до бесконечности.

Маленькие два человечка могут танцевать до скончания века, а женщины с поленом и Клут- на- Бэйр могут спать себе с миром, ибо они знали в жизни своей ненависть без конца и без края и любовь без примеси, и не уставали никогда от "да" и "нет", и не бились в ловчей сети всех наших "может быть" и "вероятно". Пришел великий ветер и унёс их, и сами они стали - ветра часть.

А жизнь, нужно сказать, его не баловала вовсе — донимаемый деревенскими ребятишками, он брёл по ней, заключённый в тройную клетку старости, чудаковатости и глухоты.

Я должен сделать твердыми ветви мои и корни. Сегодня — не мой черед выпускать цветы и листья

• «Кошки, они когда-то были змеями, и кошками стали, когда в очередной раз все в мире переменилось. Поэтому их и убить так трудно, и вообще лучше с ними не связываться. Если ты кошку, скажем, обидишь, она может так тебя укусить или ошкарябать, что в кровь к тебе попадет яд, тот же самый, что у змеи в зубах… Время от времени кошка сбегает в лес и превращается в дикую кошку, и тогда на кончике хвоста у неё вырастает еще один коготь…

– Ты слышал, как он заставил моего брата эмигрировать? Мой брат был, сам знаешь, ныряльщик и подрядился в управление гавани расчищать от камней дно. И вот однажды под водой подплывает к нему это чудище и спрашивает человеческим голосом: "Ну, и что ты здесь забыл?" – "Камни, сэр, – говорит ему мой брат, – я собираю камни". – "Слушай, а не лучше ли будет, если ты уберешься отсюда подобру-поздрову?" – "Так точно, сэр", – ответил ему мой брат. Вот потому-то он и эмигрировал.