Day 21

- Ну, тогда ты знаешь, каково это...

• Что? Следовать более высоким стандартам, чем все остальные? И при этом считается, что ты знаешь все ответы,а ты понятия не имеешь даже о том, какие вопросы тебе могут задать?

Интересно, подумал Уэллс, каково это - знать какой-то участок леса так же хорошо, как, например, другого человека, и поднимать ногу, чтобы перешагнуть через упавший ствол, так же естественно, как брать кого-то за руку.

Внутренности Уэллса скрутило, когда он осознал непривычную, скверную вещь: отец солгал.

Он не мог поверить, что смотрит на человека, родившегося на Земле,на человека, который способен ответить на все вопросы, которые еще с детских лет не давали ему спать по ночам. Как выглядит снег? Видела ли она когда-нибудь медведя? Стоят ли еще города? Что осталось от Нью-Йорка? А от Чикаго? Но, должно быть, он сам себя убаюкал этими вопросами, и они плавно перешли в сновидения.

Ее голос был ровным. Она скрывала чувства так же тщательно и аккуратно, как убирала в шкаф свои тщательно продуманные платья.

• Я дословно помню, что она сказала: "У одной девочки есть старший брат. Для нее это очень здорово, но он такой потрясающе красивый, что никто не может смотреть прямо на него. Это все равно что смотреть на солнце, так же слепит."

Мир вокруг закружился, во тьме плыли звезды, и небо, и деревья, и листья. Испепеляющий жар, сжигавший руку, исчез. Исчезло все. Она упала спиной вперед на Беллами и почувствовала, что поднимается в воздух. Снова, как в озере, она была невесомой.

- Со мной все будет в порядке, - сказала Гласс. - На самом деле охранникам и дела до тебя нет, если ты гуляешь во время комендантского часа. Они привязываются, только если выглядишь так, будто что-то замышляешь.
Уэллс ласково улыбнулся:

• Ты всегда что-то замышляешь.

Взгляд Уэллса все время возвращался к могилам, где среди травы, будто шрам, виднелся свежий земляной холм.

Кларк так сильно сжала часы в кулаке, что ладонь занемела. Конечно же, стрелки на циферблате не двигались, часы остановились много лет назад. Когда Кларк спросила отца, зачем он их носит, тот ответил: "Они уже не отсчитывают время, теперь у них другая работа. Они напоминают о прошлом, обо всех тех вещах, которые так важны для нас. Может, они больше и не ходят, зато хранят память о каждом, кто когда-то их носил. В них живет эхо миллионов сердцебиений". Теперь часы помнят и ее отца.

Быть лидером - значит поступать так, как считаешь правильным, даже если это не одобрит большинство.

Настоящий руководитель признает свои ошибки, не боясь ничьего осуждения.

- Нет, я просто заметила, что он много страдал. Это видно по глазам.

• Ну он и других заставил неслабо пострадать, - резче, чем следовало, сказала Кларк.

Нельзя лишать людей свободы без всякой причины.

Вздох­нув, он за­про­ки­нул го­ло­ву и воз­нес к небу без­молв­ную мо­лит­ву о де­вуш­ке, ра­ди ко­то­рой был го­тов сно­ва и сно­ва рис­ко­вать жиз­нью. О де­вуш­ке, чьи гла­за го­ре­ли нена­ви­стью, ко­гда она го­во­ри­ла, что ни­ко­гда боль­ше не по­же­ла­ет его ви­деть.

Она всю жизнь была убеждена, что ей никогда не стать такой красивой, как мать, такой очаровательной. Но, возможно, ее ждет успех там, где мама всегда терпела поражение. Она будет знать, как получить то, чего она хочет, – то, что ей нужно, – даже когда для этого недостаточно будет одного движения длинных ресниц, когда ее тело не будет уже молодым и красивым.

В часах живет эхо миллионов сердцебиений

– А сколько людей тогда погибло? Где-то несколько тысяч?
Отец вздохнул.
– Скорее, несколько миллиардов.
– Миллиардов? – Кларк вскочила на ноги и бросилась к маленькому круглому окну, полному звёзд. – Ты думаешь, они все ещё там?
Мама подошла и положила руку на плечо Кларк.
– О чём это ты?
– Ну рай ведь где-то в космосе?
Мама сжала плечо девочки.
– Думаю, рай там, где мы его вообразим. Я, например, всегда считала, что мой рай где-то на Земле. В каком-нибудь полном деревьев лесу.

Чувства, которые связывают нас с другими людьми, не зависят ни от географии, ни от расстояний.

Гласс любила маму, но в критических ситуациях от той было мало толку. За все эти годы Гласс поняла: есть битвы, в которые Соня никогда не вступает. Поэтому Гласс научилась сражаться за них обеих.