Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в Средние века

Ещё один краткий отзыв на рассказ Юкио Мисимы. Наверное, это произведение — самое необычное среди всех, которые я читала у автора. Возможно, в дальнейшем какие-то из его работ удивят меня даже больше. Но на данный момент именно этот рассказ занимает первое место по своей необычности. Хотелось ли вам когда-либо заглянуть в мозг серийного убийцы? Мисима такую возможность предоставляет. В этом рассказе мы становимся свидетелями рассуждений маньяка о своих жертвах и преступлениях. Он описывает преступления так, как будто это какое аппетитное блюдо или шедевр искусства. И это и есть самое страшное. Маньяк не рассматривает свои преступления так, как видит их нормальный человек. Для него это не что-то ужасное, отвратительное, неприемлемое. Нет, он наслаждается тем, что делает:

Убивать — моё движение себя. Убивать — моё открытие себя.

Ему свойственно чувство печали, но от раскаяния ли?

А вот, собственно, та самая причина, по которой я не спешу записываться в ряды безоговорочных фанатов Юкио Мисимы. Глубоко уважаю его творчество, однако, как я уже писала ранее, не все темы у него мне близки в полной мере - и данное произведение как раз тому пример. Возможно дело в том, что мне на каком-то подсознательном уровне претит сама идея маньяков. Любое убийство страшно своей противоестественностью, но когда жертва по сути деперсонализируется, и становится в глазах убийцы просто одним из представителей определённой триггерной категории (к примеру, молодые девушки или попрошайки) - мне становится как-то не по себе. По этой причине я намеренно обхожу стороной книги типа "Парфюмера" .

Рассказ остался для меня совершенно непонятным. К чему это уточнение про Средние века? По тексту рассказа это вроде никакой роли не играет. Что объединяет всех его жертв? Как я ни пыталась найти здесь хоть какую-то логику, у меня ничего не вышло. В чём вообще суть этого творения? Очередная вариация Мисимы на тему смерти - на этот раз под маской убийцы? Ещё название такое длинное и претенциозное, - почему-то я думала, что это будет сарказм, но нет.

Но даже в самых пучинах той чащи непонимания поют птицы и расцветают цветы.

Так и здесь - какой бы ни был сюжет, есть в авторском стиле что-то неизменно притягательное. Сами философские рассуждения, в частности с Пиратом, не лишены своеобразной красоты. Но в целом, смысл и даже сама литературная ценность такого произведения остались для меня неясными.