Цитаты из книги The Glass Sentence

Впрочем, даже самый порядочный мастер не свободен от неточностей и ошибок.

Видишь ли, одно из простейших и вечных человеческих развлечений - это добровольный обман; ты веришь своим глазам и сознательно даешь себя провести...

- Но люди не всегда до конца понимают увиденное. А потом часто забывают даже то, в чем были уверены...

Людям ведь достаточно даже слухов. Они верят в то, во что им хочется верить.

- Что ж, - вздохнула Бабуля Перл, - со сказками всегда так и бывает. Они неизменны в своей истинной сути, даже если подлинные события и люди оказываются совершенно другими.

Лунная улыбка - способ сокрытия истинных чувств, непроницаемый вид. Принято считать, что у луны есть лицо, лишенное определенных черт. Поэтому с ней сравнивают всякого, кто прячет свои чувства за ложным весельем.

Судьбы, похоже, пряли горести и несчастья с той же легкостью, с какой другие наматывали нитки на веретено.

"Ни один человек не является островом. Каждый - часть материка, частицы целого. Если море уносит крупинку, Европа оскудевает... Смерть каждого человека уменьшает меня, ибо неразрывна моя связь ст человечеством". Из "Обращение к Господу в час нужны и бедствий" Джона Донна.

Стоит кому-то о себе рассказать, и ты словно самого себя на блюдечке преподносишь. А ложь оставляет тебе свободу действий. Никто о тебе полного представления не имеет.

Вместе с надеждой увидеть дорогих людей девочка утратила и чувство времени.

Я знаю ровно столько, сколько я жил. И мы немедленно отличаем слова, заряженные жизнью, от слов, ее лишенных.

Мужчины, по моим наблюдениям, раздражают женщин исключительно по неуклюжести и случайно, но вот друг дружку выводят из себя очень даже намеренно…

Ты прочла много книг, София, но кое-чего не узнаешь, пока сама не увидишь.

Мы не можем все удержать в голове. Скажу тебе даже больше: человеческая память схватывает на удивление мало подробностей. Однако, когда начинаешь совмещать воспоминания разных людей об одном и том же предмете, мозаика складывается и оживает.

— Ты же всегда надеялась на лучшее, милая... — Я знаю, — пробормотала она. — Все это глупости. Шадрак обнял её ещё крепче. — И никакие это не глупости, — выговорил он негромко, но с нажимом. — Не отказываться от надежды, желать того, что многим кажется невозможным, — я назвал бы подобное мужеством, а не глупостью. Такого человека непросто согнуть, София, и ты как раз из той породы.

— Но мне всегда казалось... хотя я, конечно, в каком-то смысле здесь новенькая... что жители Нового Запада бостонцы, по крайней мере, были очень... неравнодушны, — осторожно выразилась она, — к иным эпохам. А потому и к чужестранцам относятся не враждебно, а скорее с любопытством...