The Here and Now

«Бумага — это нечто существенное. Ее можно взять, пощупать. То, что на ней написано, нельзя исправить, переписать, доработать, обновить, сократить и так далее. Да, материал хрупкий, недолговечный, но это как бы фотография времени, кусочек истории, его уже невозможно изменить. Тот вариант истории, о котором мы знаем, события, в которых мы не сомневаемся, что они были на самом деле.»

Если тебя постоянно в чем-то обвиняют, то в конце концов начинаешь и в самом деле так себя вести.

Память – это как глубокий колодец, и не знаешь, что там есть, пока не опустишь в него ведро и не поднимешь полное на поверхность.

Говорят, страдания делают человека сильней и мудрее, но, боюсь, гораздо чаще люди становятся слабее и трусливее.

Возможно, трусом человека делает вовсе не алчность или развращенность. Возможно, трусость проявляется не в результате слабости, боли или даже страха. Может быть, причина её - любовь.

Думаю, бунтарем быть легче, чем руководителем.

... никто не знает, что с нами может случиться в следующую секунду

Если бы я знал, что могу в любой момент погибнуть, то во что бы то ни стало постарался сделать так, чтобы ты была моей, полностью, вся, и никакие твои доводы не убедили бы меня в том, что этого делать нельзя.

Изменяя ход событий, мы открываем новое будущее, но теряем свое особое знание и силу, которую оно дает.

«Даже сломанные часы два раза в день показывают правильное время.»

Нарушаю ли я какие-то заповеди? Да. Направо и налево. Вмешиваюсь ли я в ход событий? Напропалую. Жульничаю? Вопиюще. По локоть влезаю ручищами в самое нутро времени. Лгу, как закоренелая преступница. Это ужасно, это удивительно, это просто великолепно!

Я именно таким и представляю себе счастье: лежать вот так и ни о чем не думать.

Если это пока еще не случилось, то вовсе не значит, что не случилось вообще.

Память - это как глубокий колодец , и не знаешь , что там есть , пока не опустишь в него ведро и не поднимешь полное на поверхность.

И тут я понимаю: существует такое, что уже не переделаешь. Назад не вернешь. Открыл человеку душу, поделился с ним всеми мыслями и чувствами, а потом? Можно игнорировать, можно постараться забыть об этом, но вернуть ситуацию обратно, сделать все как прежде невозможно.

- Когда мне хочется себя помучить как следует, я вспоминаю улыбку Рема в тот день, когда он заразился.
Итан качает головой:

• А зачем тебе хочется мучить себя?

• Затем, что я здесь, а он нет. Затем, что я живая, а он умер

«Ты же в жизни никогда и ничего плохого не видел. И думаешь, что мир всегда будет такой, как сейчас».»

Мы так ничего и не исправили. Никому не помогли, только самим себе, а остальных оставили умирать.

– Но я могу узнавать их, людей, которые пришли с тобой. Некоторых сразу, других нет…
– Что ты хочешь этим сказать?
– Могу распознавать путешественников во времени. Трудно объяснить как. Ну, словно вокруг тебя воздух движется по-другому. Не так, конечно, как в тот день, когда я тебя встретил, но что-то есть общее, едва уловимое.