Сможет ли кинематограф найти свой визуальный язык, чем опасны люди без чётких принципов, как мучительна невозможность полностью впитать в себя красоту мимолётного – этими и другими вопросами задаётся Вирджиния Вулф в этом небольшом сборнике эссе. Её заметки – вихрь, который бережно подхватывает, не сбивая с ног, и показывает затаённые уголки, покоряющие своим изяществом. Описывает ли Вулф свои размышления во время ночного налёта люфтваффе на Лондон, вечерней прогулки по зимним улицам или при созерцании повседневных сценок – ей всегда удаётся прикосновением пера превратить обыденность в источник вдохновения и способ поразмыслить.

Мое знакомство с Вирджинией Вульф пока очень похоже на это эссе. Я о ней столько слышала и читала, но при этом всего только раз до этого дня давала себе труд прочесть что-то, написанное ей самой. Преломленные чужим восприятием ее тексты и ее личность манят, но такое знакомство похоже на путешествие в королевство кривых зеркал.
Но все-таки есть что-то почти мистическое и прекрасное в том, как приходят к нам тексты в наше время. Ты читаешь совершенно другую книгу, как вдруг твой взгляд цепляется за знакомое имя, пара кликов и ты уже погружаешься в совершенно другой мир, очарованная первыми же строчками о срочной необходимости, почти непреодолимой потребности выйти за порог и купить карандаш. Калейдоскоп лиц, случайные воспоминания, случайные мысли, блаженство раствориться в толпе и не меньшее блаженство после вернуться в свою раковину. Описать, о чем это небольшое произведение сложно, это просто нужно читать и наслаждаться.

Каждый раз, когда я читаю Вирджинию Вульф, мне кажется, что я погружаюсь в красивый и бесконечный поток сознания. Часто происходит так, что я в нём тону, вырываюсь из потока и ныряю обратно. В этом потоке бывает тяжело – тут в своём сознании дай ты бог разберись – но чаще всего красиво. Я думала, что всё вышесказанное будет относиться к прозе, но с эссеистикой произошло то же самое, и мне это понравилось.
В «Кинематографе» немного про сам кинематограф (для меня это тоже было сюрпризом!), зато много про отношение Вульф к жизни, к людям вокруг, к войне. Книга состоит из нескольких небольших эссе, и самому кинематографу посвящена первая статья из сборника: в ней идёт акцент не на историю кинематографа или анализ художественных картин, а на то, как его чувствует и воспринимает сама писательница. Для неё это череда картин (как и весь мир вокруг), которые помогают перенестись в ситуацию, в которой человек вряд ли окажется в реальности. Например, стать императором. И человек становится на час императором, и эти чувства, вызываемые кинематографом, являются его сильной стороной, по мнению миссис Вульф. К слабым сторонам она относит то, что мы сейчас это называем «Книга – лучше!».

Прочитав эти строки, я подумала, что несколько десятков лет прошло, а всё ещё актуально. И написано безумно красиво.
Больше всего меня поразило эссе, в котором она рассуждает о разделении на «высоколобых» и «низколобых». «Высоколобые» - интеллектуалы, двигатели прогресса, литературы, искусства, те, кто «оседлав свой ум, скачут галопом по бездорожью в погоне за какой-либо мыслью». «Низколобые» - «люди с чистокровной жизнестойкостью, оседлав своё тело, несутся по жизни галопом в погоне за жизнью насущной». Вульф с одинаковым обожанием относится как к высоколобым (хотя и причисляя себя к ним, конечно же), так и к низколобым. Они не могут друг без друга, уверяет она. Проблема в этой гармонии появляется вместе с среднелобыми – ни рыба ни мясо, пытаются угнаться и за прекрасным и за жизнью насущной. Таких людей Вульф презирает, и это презрение передаётся читателям. Читаешь про среднелобых и думаешь: «господи, а я-то кто?» и боишься представить, что вот ты-то и есть среднелобая, пытающаяся казаться лучше низколобых, но не дотягивающая до высоколобых!
Также во всех эссе прослеживается то, что Вульф много рассуждает о человеческой натуре и её природе и о том, как выглядит человек в своих глазах и глазах других:

Мне кажется, во многих строках сквозит метания: она сама не знает ответов на вопросы, которые перед собой ставит, не может понять, что есть такое «истинное я» и какое это «я» у неё. И опять же я не перестаю восхищаться тем, как сильно мысли, написанные почти сто лет, откликаются у меня сейчас.
Мне очень нравится тонуть в её потоке сознания, я читаю в её строках любовь к людям вокруг, к Лондону, к природе и к жизни в общем смысле. Мне кажется, её эссе могущественными, саркастическими и одновременно очень грустными, и я думаю, что их определённо стоит прочитать.

Не ждите от этого сборника публицистики Вирджинии Вулф язвительных умозаключений и рассуждений о зарождении киноиндустрии начала 20 века. Эта заявленная на обложке брошюры тема ограничится лишь короткой статьей, которая так и будет называться "Кинематограф". В ней речь пойдёт исключительно об отношении писательницы к явлению экранизаций в только возникшем ещё черно-белом кинематографе. Почему только зрителю не нравятся фильмы-экранизации? Конфликт глаза и мозга в восприятии происходящей картины. Вся наша жизнь - это картины. Когда мы смотрим на прохожего, человека, зрителя и просто картину. Одни сплошные картины.
Почему Вирджиния Вулф пишет именно так свою прозу? Она не так одинока, как нам сейчас это кажется. В её голове одни голоса. Но она не так жаждет своего одиночества, как нам всегда кажется на её страницах романа. Её влечёт не только к голосам в голове, но и к людям, как это учитывая её жизненный финал нам не странно. Иначе она бы не выходила на улицы Лондона, уютным морозным вечером, чтобы просто-напросто купить пишущий карандаш. Так здорово, пишет она, отойти от разговоров с самой собой в тысячи вариациях и погрузиться в чью то чужую, крайне праздную жизнь. Магазин, улицы, переулки наполнены чужими, посторонними мыслями, планами, запахами. Их скандалами, размышлениями, горестями, радостями,причудами и изысканиями. Всё это следует изучить, а потом записать.

Но не ко всем людям Вулф относится одинаково. У неё есть собственная ею придуманная классификация. Её она поведала миру в письме, писательском ответе на благозвучную рецензию на одну её книгу. Она делит в ней людей на низколобых, среднелобых и вышелобых. И ей крайне приятно осознавать, что рецензент видимо причислял её скромную персону к последним. Хотя и низколобым Вулф относится крайне любезно и снисходительно. А вот среднелобых она презирает и относится к ним отвратительно. Это именно те люди, которые учат вас, как надо читать и понимать сложные книги, как жить, что принято делать и как вести себя в обществе. Именно эти люди и мешают жить, как простым низколобым, которые это просто не осознают, так особенно тем к которым она всю жизнь так стремится - вышелобым. К ним кстати она относила Флобера, Диккенса и ряд других авторов, которые не нуждаются в представлении.

Вирджиния Вулф - была личностью крайностей абсолютно во всем. Либо быть низколобым, либо вышелобым, но ни в коем случае не быть чем то средним, ненастоящим из них.

Ещё читателя ожидает в последней статье отношение писательницы к войне, нацизму, Гитлеру и её главная тема - эмансипация женщин. Это ядовитая смесь пацифизма и эмансипации. Только Вулф может из этого сделать яркую, язвительную, категоричную картину, которая как в мясорубке прокрутит все свои абсолютно разные мысли и попробует их упорядочить в единый литературный рисунок. А домысливать сказанное - дело уже за читателем.

Мне это блюдо очень понравилось. С удовольствием хочу перечитывать её прекрасные тексты. Когда писатель становится любимым, спросите вы? Когда любой в данном случае её текст даст вам ни с чем несравнимое удовольствие. Смело читайте!