Тарусские страницы

По приказу полагалось пить по сто граммов. Но в приказе не было сказано, сколько раз пить.

Попандопуло вытирал тряпкой стойку и монотонно выкрикивал:
— Стакан молодого вина — десять лет жизни.
Он ни к кому в отдельности не обращался, никого не уговаривал выпить. Но обещание десяти лет жизни действовало неотразимо. Малинового цвета пористый нос Попандопуло, казалось, пропитался вином. Нос нависал над верхней губой и придавал лицу вид унылой добродетели.

- Что у тебя с ладонями? - спрашивает старшина. Ладони мои в крови. Я не понимаю, откуда может быть кровь. Я пожимаю плечами.

• Это от минных ящиков, - говорит Шонгин.

• Иди вымой руки, - говорит, обернувшись, старшина, - сейчас позицию менять будем.

Идёт война. Идёт она себе без передышки. Делает свои дела. Ни на кого не смотрит.

Я знал по опыту: перед дракой нельзя думать о последствиях.

Идет война. Ржавеет мой автомат. Ни разу я не выстрелил из него.

…нельзя быть человеком и оставаться равнодушным к судьбе страны, в которой родился и живешь, так же, как нельзя безразлично относиться к любимой женщине и к тем, кто пулю, предназначенную тебе, перехватил своим сердцем.

Как противна беспомощность собственная.

Они вышли на солнце и сразу посветлели: на солнце все кажется светлее.

Ему я обязан тем, что навсегда понял: нельзя быть человеком и оставаться равнодушным к судьбе страны, в которой родился и живешь, так же как нельзя безразлично относиться к любимой женщине и к тем, кто пулю, предназначенную тебе, перехватил своим сердцем.

Я сидел у открытого окна верхом на стуле. Подоконники были низкие. В комнату заглядывала мокрая улица. Пахло акацией и землёй.

Тишина противопоказана школе так же, как кладбищу шум.

И никому не нужную ерунду можно делать с размахом. Дело не в размахе, а в пользе…  Чем больше знаешь, тем легче выбрать то, что по душе.