The Secret History of Costaguana

Первые ассоциации с Колумбией сегодня: кофе, Медельинский картель, Шакира. В конце девятнадцатого века первая мысль при упоминании страны у большинства европейцев была связана с аферой Панамского канала. Проект, разоривший десятки тысяч акционеров стал центральной темой "Тайной истории Костагуаны". Вокруг него выстраивается историческая хроника страны сопутствующего периода. В него вплетена деконструкция "Ностромо" - не такого известного как "Сердце тьмы" романа Джозефа Конрада (подарившего, однако, имя космическому кораблю из "Чужого"). С той же неосуществленной стройкой связана звучащая лейтмотивом тема инфо-пузырей, продажной прессы, ответственности за распространение недостоверной информации.

Гиперссылки, фабуляция и пойоменон недвусмысленно говорят о том, что перед нами постмодернистский роман, и да, это он. Самого известного колумбийского писателя современности Хуана Габриэля Васкеса называют прямым наследником Маркеса, Кортасара, Борхеса, и традиций латиноамериканского магического реализма. Его имя не пустой звук для русскоязычных читателей, следящих за литературными премиями. В прошлогоднем лонге "Ясной поляны" было - беспрецедентный случай - два варианта перевода другого его романа "Шум падающих вещей" и "Звук падающих вещей", "Звук..." дошел до шорта. Впрочем, победил все равно Венко Андоновский, благодаря чему мы узнали, что Лев Толстой по-македонски звучит как Лав Толстой. Однако вернемся в Колумбию.

Рассказчик, Хосе Альтамирано, сын эмансипированной девы из семьи боливийских аристократов, совершившей мезальянс, выйдя за молодого человека без роду, без племени, впрочем, юриста, прогрессиста и проч., рос без отца, потому что родители вскоре расстались. Без ссор и по обоюдному согласию. Папа уехал в Колумбию, вдохновленный затевавшимся там тогда проектом строительства канала, который обещал стать самым масштабным в современной истории. Однако после безвременной материнской кончины мальчик воссоединился с отцом, который к тому времени стал главным летописцем Стройки Века. Уровень энтузиазма. который вызывало в нем все. связанное с каналом, можно сравнить с откликом советских писателей, посетивших строительство другой стройки века - Беломоро-Балтийского канала. Смертность тоже была сопоставима с образцово-показательным советским строительством, хотя умирали не только рабочие, как в нашем отечестве. Малярия и желтая лихорадка (трясучка, как ее называли) не щадили равно руководящего состава.

После того, как у главного инженера сгорел в несколько дней маленький сын, они с женой совсем уже решились покинуть это проклятое место, но тут во всех колумбийских газетах вышла статья журналиста Альтамирано, призывавшего ответить на жестокость судьбы как на вызов, сделать этот достроенный канал самым грандиозным монументом близким, которых потеряли в борьбе с природой и прочее бла-бла-бла. Сила слова одолела доводы рассудка, инженер остался, и судьба подростка Хосе оказалась неразрывно связана с этим роковым для него решением.

Васкес соединяет мощную социальную проблематику с глубокой лиричностью человеческих отношений, говорит о нежелании маленьких людей иметь дело с политикой, в ответ на которое политика принимается иметь дело с ними. В его романе одновременно существуют неподъемный для порядочного человека
груз ответственности за публичную ложь во имя высоких идеалов, и войны, развязанные сильными мира сего, от каких-либо терзаний совести совершенно свободными. Все всегда и везде одинаково. А как это связано с "Ностромо" и Конрадом? Ну, рассказчик убежден, что именно его история легла в основу романа великого польско-американского писателя. Что под именем Костагуаны выведена Колумбия, а серебряные рудники Гульда в романе - это проект Панамского канала. Честно говоря, мне кажется изрядным натяжением совы на глобус, возможно Васкес просто любит Конрада и не мог отказать себе в удовольствии ввести его в роман.

Получилось круто, хотя требует подготовленного читателя. Постмодернизм вообще штука непростая, тут уж просто нужно принимать как есть. Одолеете - будете знать в конце истории о колониях вообще и Колумбии в частности, больше, чем знали в начале. И поставите себе еще одну галочку в графе "интеллектуальная литература"

После «Нетленного праха» я все ждала момента, когда у меня появится возможность прочитать что-то еще, вышедшее из-под столь витиеватого авторского пера. И вот этот момент настал, и в «Тайную историю…» я погружалась, имея миллион ожиданий и предвкушений – к сюжету, к стилю, к языку, к автору, к колумбийской истории. Однако, в процессе чтения все это выродилось у меня в «мильён терзаний» и в конечном счете даже разочаровало. Но обо всем по порядку.

Конечно, это была великолепно спутанная и полная драматизма история строительства Панамского канала и отделения Панамы от Колумбии, поданная через призму двойникования (доппельгангерства?) главного героя Хосе Альтамирано с писателем Джозефом Конрадом. В искусно построенное здание романа, состоящее из кирпичиков реальных фактов и художественного вымысла, как яркие цветные нити, вплетаются политика, любовь, ложь, война, экзистенциальные данности, судьбы людей, поэтому при желании перечитывать книгу ее содержание, наверное, всякий раз можно увидеть по-разному – в зависимости от того, что окажется в фокусе: то одна линия, то другая, «а то попеременно». Все в ней стилизовано под романистический дискурс конца XIX – начала XX вв., где главный герой излагает свою версию «Ностромо» Дж. Конрада, считая себя его прототипом и, фактически, палиндромически переиначивая его содержание.

В книге реально всего очень много, и авторская стилистика заставляет по-своему сверкать каждый эпизод. Но при всем этом ожидаемого сильного впечатления, как «Нетленный прах», она на меня не произвела. Приспособившись к самобытной стилистике автора и проникнувшись его писательским артистизмом, я почему-то надеялась, что он сумеет быть разным, но no puedes ocultar las habilidades dominadas.

Жаль, но эта книга показалась мне чересчур многословной. Избыточно многословной. Чудовищно многословной, доходящей местами почти до пресловутого бла-бла-бла во имя бла-бла-бла. Любая мысль утопала в словах, а слова – в многочисленных ассоциациях, уводящих в совершенно произвольную сторону. Это не было совсем уж неинтересно, но мешало уловить, а потом следовать за основным содержанием написанного и, главное – пробиваться к идеям автора, ради которых весь этот мелкий дребезг затеян. Нельзя сказать, что мне в принципе не нравится такая стилистика повествования, как раз наоборот – нравится, но что хорошо для устного дискурса и однажды, не всегда хорошо для линейного письма и многократно. Можно, конечно, считать это игрой с читателем, но в игре, где интересно только автору, читателю трудно долго продержаться. Не продержалась и я – мне стало скучно задолго до того, как я дошла до середины книги. Чем-то мне это напомнило некоторые книги А. Переса-Реверте, которые я дочитала с трудом лишь из уважения к нему как способному писать и другие книги.

А еще, к сожалению, меня не очень увлек сам предмет повествования. Честно пытаясь проникнуться панамской историей и антиджозефконрадовским пафосом, я ни в чем не находила для себя чего-то такого, за что мне хотелось бы зацепиться и начать думать собственные мысли, отталкиваясь от авторских интерпретаций и навигаций.

Стараясь дочитать и все-таки додумать задуманное автором, я пыталась выстроить внутреннюю символико-метафорическую канву повествования и проникнуться интересом самого автора к ней, но то ли мне не хватало знаний исторического материала, то ли меня охлаждали некие внутренние интонации текста, но ничего у меня так и не получилось – увлечься книгой я не смогла. Отдельные метафоры мне очень даже нравились, но все вместе не сложилось в чистую и ясную эмоцию читательского удовольствия. К тому же мне мешала подспудная (или подавленная?) сексуальность, сквозящая в отдельных фрагментах текста (или это просто чудилось мне?).

Конечно, эти минусы не затмили плюсы этого восхитительно постмодернистского и деконструктивистского текста (думаю, что Ж. Деррида и Ю. Кристевой было бы любопытно его полистать и поанализировать), но как-то повлияли на мой восторг, точнее, на невосторг. Наверное, в качестве опыта третейского судьи мне стоит прочитать третью книгу «Шум/Звук падающих вещей», чтобы окончательно понять, войду ли я в лагерь поклонников Х.Г. Васкеса или нет.

Не успела я перечитать Маркеса после предыдущих книг Васкеса, как пора в список добавлять "Ностромо" Конрада (да и "Сердце тьмы" тогда уж заодно - а то идиотская ситуация, когда о книге я читала много и у многих, а саму книгу так и нет).
Вообще любопытно, первые две прочитанные книги были похожи - местом, временем, действующими лицами, настроением. А вот эта - она другая. И время другое (все происходит сильно раньше), и место другое, и стилистически иначе, и настроение. Опять же, другие литературные отсылки. Но Васкес остается узнаваемым и хорош под любым соусом.
События переместились глубже в историю и севернее, к самой границе материка - Панамский перешеек и, собственно, Панама. Голос рассказчика переместился ко внебрачному сыну идеалиста-фаната железной дороги. Конрад же со своей выдуманной страной здесь необходимый ингредиент, но балам правят, как всегда у Васкеса, неизменные история и политика, от которых не спрятаться ни за лозунгом про "вне политики", ни за стенами, ни за границами.
Поймала себя на мысли, что, пожалуй, изучать историю по художественным книжкам не такая плохая идея. Если учебники все равно можно переписать, почему бы тогда просто не почитать авторов, умеющих рассказать ее гораздо увлекательней?

На русском языке вышел постмодернистский роман "наследника Маркеса", являющийся примером исторической фантазии. Книга Х.Васкеса - это попытка не просто исправить роман Дж.Конрада "Ностромо", но и в чём-то его переосмыслить.

Сейчас объясню. В начале XX века Дж.Конрад написал книгу про южноамериканскую республику, которую назвал Костагуана. Вдохновением ему послужила история некоего человека в период становления Панамы как независимого государства. Но в романе Васкеса мы узнаём, что работа Конрада - одна из величайших литературных краж.

Дело в том, что произведение Конрада списано со слов уроженца тогда ещё Великой Колумбии Хосе Альтамирано, который и рассказал писателю свою жизнь во всех красках. Однако смириться с тем, что его жизнь "украли" он не может. Поэтому в день смерти Дж.Конрада Х.Альтамирано начинает писать свою историю Костагуаны, дабы вернуть себя в реальность.

Вот так через историческую ретроспективу (строительство Панамского канала, конфликт с Колумбией, махинации французов и американцев) пробивается уже человеческая история главного героя, рассказанная трогательно и интересно. Х.Г.Васкес при этом умело инкорпорирует в рассказ такие философские темы, как человечность и бесчеловечность, смелость и трусость, любовь и обман, месть и прощение.

В новом для российского читателя романе Васкес играет с историей литературой, чтобы воссоздать её уже в новом виде, и заставляет нас задуматься о том, что прочитанное может измениться в зависимости от точки зрения человека и обстоятельств в его жизни. Это в конце подтверждает и сам писатель, цитируя Дж.Барнса: "Мы придумываем свою повесть, чтобы обойти факты, которых не знаем или которые не хотим принять; берём несколько подлинных фактов и строим на них новый сюжет".

Предупреждаю, что читать было достаточно тяжело. Это точно не та книга, осмыслить которую можно с кондачка. Думаю, что перед знакомством с ней стоит прочитать "Ностромо" и ознакомиться с биографией Дж.Конрада.

То, как Хуану Габриэлю Васкесу удаётся общаться со своим читателем, в буквальном смысле завораживает. В «Тайной истории Костагуаны» («Historia secreta de Costaguana») он разворачивает, с одной стороны, абсолютно реалистичное полотно, с размахом, кажущимся эпическим (речь не о количестве страниц, которых не так, чтобы и много, а о глубине), с другой же, настолько изящно выплёскивает на него изрядную долю мистификации и граничащих с фантазией допущений, «преувеличивая факты и пятная их тропической магией», что возникает иллюзия своеобразной игры, внутри которой ты оказался, с неизвестными тебе доселе правилами, но от этого не менее захватывающей. Хотя, что значит, иллюзия? Это и есть самая настоящая игра. И его постоянное обращение – «господа присяжные читатели» – лишь технический элемент обязательной программы.

Васкес снова показывает отличный пример той вариации постмодернистского романа, от которого веет не уныло-витиеватой заумью, скукой и зубодробительным синтаксисом, а шикарным и, главное, понятным языком, тёплым доверительным тоном, калейдоскопическим множеством сюжетных ответвлений с яркой событийной раскадровкой, которая так и просится на экран. Хотите убедиться? Cмотрите, как это получается у Васкеса – «камера наезжает, с трудом обходит коровьи спины, проплывает под мягким веснушчатым выменем, уворачивается от предательского удара хвостом и в сером свете (и окружении коровьих лепёшек) показывает нам непорочное робкое лицо некоего Анатолио Кальдерона».

Частная судьба этого солдатика, которого мы впервые видим на корабле для перевозки скота – лишь один из множества примеров того, как Политика, эта «Горгона, превращающая в камень всякого, кто смотрит ей в глаза», это «вездесущее и всемогущее чудовище», в одночасье может разрушить не только иллюзорное семейное счастье, но и бесцеремонно разорвать на части огромную страну. Наш рассказчик, Хосе Альтамирано, свою жизнь по сравнению с Колумбией и её невзгодами называет ничтожной – «крупица соли, легкомысленное мелкое дело, рассказ идиота, полный шума и прочего».

Сквозь эту призму «крошечной и банальной жизни» мы и будем следить за судьбой целого государства, как бы пафосно это ни звучало. Новых знаний, курьёзов и открытий дивных об этой «стране филологов, грамматистов и кровавых диктаторов, переводящих «Илиаду», мы получим вагон и маленькую тележку, ведь Колумбия, согласно меткому выражению рассказчика (читай: самого Васкеса) – «пьеса в пяти актах, которую кто-то попытался написать классическим стихом, а получилась грубая проза, представленная переигрывающими актёрами с отвратительной дикцией». Если большая и, как водится, грязная Политика, а также История, в данном случае «назойливая, деспотичная и преступная» – это Ваши темы, то в худшем случае Вам будет просто интересно, в лучшем же, как это произошло со мной, Вы не сможете оторваться.

Стержневыми триггерами романа являются один объект – Панамский межокеанский канал – и одна персона – Джозеф Конрад, он же Юзеф Теодор Конрад Коженёвский, поляк по происхождению, уроженец Бердичева, ставший одним из величайших английских романистов.

Строительство первого, позволившего в итоге, пусть и спустя несколько десятилетий, соединить два океана – Тихий и Атлантический – одна из самых больших афер в истории человечества. Теплились надежды о Прогрессе и экономическом процветании, велись геополитические подковёрные игры, процветала коррупция, по полной программе пускала пыль в глаза пропаганда, банкротились десятки тысяч акционеров, тропические болезни выкашивали жизни, со всей своей необузданной мощью насмехалась и Природа, показывая, как «за один вечер хорошего панамского ливня пошли насмарку три месяца работы».

Со вторым же причудливым образом оказалась связана жизнь нашего рассказчика – Альтамирано поведал Конраду свою историю, тот сделал её лейтмотивом романа «Ностромо», многое исказив и заменив Колумбию на несуществующую в реальности Костагуану. Теперь же Альтамирано жаждет справедливости – хочет восстановить настоящую череду событий.

В романе огромное количество имён и фамилий, и запомнить их все действительно не получится. Но возможность следить за всем этим в моменте и параллельно размышлять о вечных, но от этого не менее важных темах подарит новые и яркие эмоции.

«Тайная история Костагуаны» — это роман американского писателя Габриэля Гарсии Маркеса. Это произведение рассказывает о загадочной стране Костагуана, которая стала аллегорией на реальные исторические события в Латинской Америке. Главный герой, Хавьер, рассказывает о своих встречах с местными политическими деятелями, революционерами и диктаторами, пытаясь раскрыть тайны и загадки своей страны. В книге Габриэля Гарсия Маркеса также затрагивается тема искусства и литературы, их роли в формировании общественного мнения и культуры. Автор исследует влияние литературы на политику и общественные движения, показывая, как слова и идеи могут изменить мир. Особенно примечательны в романе магические элементы, которые пронизывают всю историю Костагуаны, обнаруживает сложные проблемы, связанные с властью, коррупцией и интригами, использует магический реализм, чтобы передать сложные исторические события через призму вымышленного мира. Они добавляют особый колорит произведению и помогают автору передать суть событий и переживаний героев в нестандартной форме, открывая читателю новый взгляд на реальность. «Тайная история Костагуаны» — это произведение, которое заставляет читателя задуматься над смыслом власти, истории и людских отношений.