Insurgent

Иногда, чтобы узнать правду, её приходится требовать.

У меня бы не получилось жить как он, всегда отслеживая, кто мне что-то дал, и кому я должна, неспособная на любовь или верность, или прощение, одноглазый человек с ножом в руке, ищущий, кого бы лишить зрения. Это не жизнь. Это бледная версия жизни.

... не верю, что все, что бывает после смерти, зависит от того, насколько точно я перечислю список моих преступлений - это слишком похоже на загробную жизнь для Эрудированных: сплошная точность и никаких чувств.

Кто-то соглашается, разразившись громкими криками, а кто-то просто присоединяется. Вот, как все решается у Бесстрашных: кивками и криками. В такие моменты мы не кажемся отдельными личностями. Мы все - часть одной и той же идеологии, одной системы.

Есть правильный способ чего-то добиться, и я должна научиться этому.

Я осознала, что моя жизнь стоит того, чтобы ее сохрарить

Правда, как и дикий зверь, слишком сильна, чтобы оставаться в клетке.

Я люблю тебя.Несмотря не на что.

Пусть чувство вины научит тебя, как поступить в следующий раз.

У нас обоих есть война внутри. Иногда это поддерживает в нас жизнь. Иногда это грозит уничтожить нас.

— Мой отец многому научил меня по части механизмов и компьютеров. Эти знания я передал и своему сыну. Не думаешь ли ты, что он сам всему этому научился?
— На самом деле, именно так и думаю.

— Долой эрудитов! — кричит Тори, и все начинают повторять вслед за ней, вне зависимости от фракций. У нас общий враг, но делает ли призыв нас друзьями?

«Чтобы вести переговоры, надо быть на равных, а ты с нами не на равных».

— Думаю, ты сама догадалась, — говорит он. — Но ждешь, чтобы я с тобой поспорил. А я не собираюсь этого делать.

«Я уже думала, что помощь брата мне никогда не понадобится, но, видимо, такого не случится.»

— Вопросы — потом. Надо идти наверх.
— Зачем? — спрашивает он. — Я думал, нам надо уматывать.
— Ты хочешь смыться, не выяснив, что произошло?

«Она потрясающая, хотя и не старается такой выглядеть».

«Я решаю не спорить с ней. Если она хочет верить в заговор властей, не уверена, что я смогу ее переубедить.»

«Одна часть меня желает выжечь родителей из памяти, чтобы мне больше не пришлось их оплакивать. Но другая боится того, кем я могу стать — без них.»