Как писать статьи, стихи и рассказы

<p>Книга содержит рецепты создания статей, стихов и рассказов, приправленных изрядной дозой пролетарских лозунгов. Была написана, судя по всему, для рабкоров. Может служить примером грамотной популяризации и быть полезной для понимания атмосферы времени. Тем не менее, основу книги представляет классический подход к ремеслу работы с текстом и включает массу полезных практических приёмов, полезных как для начинающих, так и для опытных словесников, поскольку советы весьма конкретные, и многие из ни...

Рейтинг LiveLib

3,5

3 оценки

5
33%
4
0%
3
67%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 8

Рецензии

akarpova24 ноября 2022 г.
«Есть свои внутренние законы»: о книге Георгия Шенгели «Как писать статьи, стихи, рассказы»
Законы нового времени упрощают художественную структуру текста, хотя, казалось бы, возможностей стало только больше – это и различные образовательные порталы, и конкурсы, в которых может принять участие каждый. Но стоит ли поддаваться соблазну легкого письма? Этот вопрос отбрасывает нас почти на век к работе поэта и переводчика Георгия Аркадьевича Шенгели «Как писать статьи, стихи, рецензии» (1928).
В предисловии сказано, что эта книга является рецептом создания статей, стихов и рассказов, где лозунги пролетария тесно соседствуют с дельными советами для рабочего корреспондента (рабкора). Полезен ли этот труд для опытного писателя – большой вопрос, но человек, только открывший в своей жизни ветвь литературы, будет приятно впечатлен.
Перед тем, как мы заглянем в практический раздел этой книги, Георгий Шенгели обращает внимание на самые, казалось бы, обыкновенные вещи. Он начинает с главного – что есть литература и какой она бывает. Как отмечает автор, для любого человека, пишущего и читающего, литература становится маяком к совместной борьбе за лучшую жизнь. И в контексте этой борьбы для нас открывается огромное количество самых разных смыслов, которые, безусловно, не могли бы существовать, не будь литературных произведений.
Интересным показалась интерпретация художественной литературы. Художественная литература – это мысль выдуманная, но реальная. И в этом интересном сплетении раскрывается история. Г. Шенгели пишет: «Перед нами происходит та же действительная жизнь, только сгущенная, собранная». То есть здесь, в литературе, у автора есть возможность рассказать о том, что не всегда замечает простой обыватель. Это интересно рассматривать в контексте языка и изображения мира. Писателю и правда открывается чуть больше привычных вещей, ведь он способен уловить закономерности и проекции действительности, в нужное время столкнуть реальное с художественным. В этом ему, конечно же, помогает наблюдение – это, по Г. Шенгели, свойство писателя, умение выделять то, что будет полезно читателю и, прежде всего, самому себе.
«Писать ни о чем нельзя» – эта проблема вернее всего подчеркивает разницу между писателем жизни и окололитературным началом. Верна мысль Г. Шенгели и о двух вопросах: о чем я хочу написать и что тем самым хочу рассказать читателю. Но литературная жизнь складывается таким образом, что нередко спрашиваешь: «О чем твой текст?», – а автор не может объяснить. В этом, как мне думается, одна из главных причин литературных неудач, ведь если автор не чувствует написанное, то и читатель останется равнодушен. Это необходимо трактовать не только в контексте определенного письма (например, прозы). Этот момент становится актуален и в рамках журналистики, где внимание читателя – первоочередное понятие.
Немалый вопрос открывается, как только мы доходим до определения своего читателя. Г. Шенгели трактует его в классовом разделении: крестьянин, рабочий, интеллигент. Сейчас многие издательства в большей степени определяют свою аудиторию по возрастной категории (0+, 6+, 12+, 16+, 18+). Однако в этом случае разделение больше относится к ограничению формы подачи текста на уровне действующего законодательства. Г. Шенгели говорит, конечно же, не про ограничительные меры, а про тематическую характеристику текста: крестьянину рассказывай про сельхозналог, рабочему – про революцию, интеллигенту – про живопись. Сейчас такое разделение воспринимается весьма странным образом, но, вероятнее всего, этот момент становится издержкой политического строя.
И вот мы подходим к главному – непосредственно к работе над различной формой текста. Начинает Г. Шенгели с устройства статьи и репортерских заметок. По мнению автора, статья должна быть краткой, четкой и точной. Вот и первое отличие, которое напоминает о времени издания (напомним, это 1928 год), – статьи и чуть позже рассказы автор измеряет по объему в формате строк: «Размер заметки – три-четыре строки, не больше десяти». Сейчас же этот формат кажется не самым надежным, потому как все зависит от размера шрифта, длины строки и прочих издержек редакции. Да и технологии все-таки ушли далеко вперед – сейчас мы измеряем текст в формате количества знаков и авторских листов.
Произошла революция и в определении вида статей: фельетон как вид преобразовался в ближайший родственный жанр – эссе, а в своем классическом понимании используется очень редко; бытовой очерк превратился в яркие лонгриды и различные газетные рубрики с посылом «испытано на себе»; корреспонденция разветвилась в новостные заметки, репортажи, интервью, комментарии и статьи. Все, о чем упоминает Г. Шенгели, безусловно закрепилось в современной журналистике, но преобразовалось и под реалии нового, развив прикорневую традицию теоретической основы наших дней. Еще стоит упомянуть, что автор в этой главе приводит в пример статью В.И. Ленина. Мы понимаем, сейчас это не самый удачный пример для статьи, однако Г. Шенгели отчасти таким образом вводит нас в свою эпоху. Это как раз и есть то соприкосновение времен, которое отзвуком остается не только в судьбе страны, но также и в истории литературного процесса.
Не раз, читая книгу Г. Шенгели, мы радуемся тому, что автор продолжает традицию прописанных идей через призму уже существующих материалов. Также он сам для наглядности и понимания основы, выводит интересные жизненные формулы – о чем можно было бы написать, каким образом реализовать в контексте. И вот перед нами рабочий Иванов смастерил новое приспособление для резки металлических пластин – завод счастлив, ведь расходы сократились вдвое. Человеку из нового века покажется ситуация примитивной, но, начиная с таких основ, и зарождается опыт правильного письма.
Особое внимание автор уделяет технической характеристике формы – он достаточно объемно разбирает теорию размеров, стоп, различных смещений, которые, безусловно, возможны в стихах. Г. Шенгели замахивается и на анакрузу, которая может показаться начинающему поэту весьма непростым материалом, и на свободный стих, у которого «есть свои внутренние законы, только они до сих пор не выявлены».
Из теоретических аспектов интересным становится название термина «строфа» в анализе стихотворения А.С. Пушкина. Г. Шенгели назвал это сложение строк «пачками».
Но в этой главе о стихосложении не удалось захватить иные средства выразительности, чего хотелось бы ожидать от филолога-стиховеда. Не думаю, что стихи основываются только на строгости формы и рифм. Более того, сам автор, упоминая про свободный стих (мы его еще называем белым стихом), отмечает возможность стихов без рифмы и формы как таковой. Точнее в подобных стихах звучит особенная составляющая – ритм, благодаря которому текст все еще остается поэтическим выразительным началом. Также хотелось бы более детально рассмотреть в этой книге образное наполнение поэзии, что, к сожалению, автор оставил в стороне. Но, как отмечает сам Г. Шенгели, это только «начатки знаний, необходимых поэту», это «поэтическая азбука». Однако мне думается, что работа над стихотворением начинается все-таки с метафоры, нужного чувства, эмоции или образа, а только потом с теоретических материй текста, но это скорее издержка нашего времени и современного представления о поэтическом процессе, чем догма.
Наиболее полный материал изложен в главе о построении рассказа. В этой главе автор обращается к малой прозаической форме. Здесь не только прописано понимание идеи, различие фабулы и сюжета, но и представлена детализация работы над текстом. Вместе с Г. Шенгели мы погружаемся в языковую систему персонажей, анализируем детальный ряд и даже пробуем передать главную мысль, не рассказывая о ней в самом тексте – такой прием автор называет косвенной речью. Сейчас же в смешении с западным пониманием такой прием называется проще – «Show, don't tell» («Показывай, а не рассказывай»). Подобные приемы наиболее полно раскрывают теоретический материал по созданию рассказа. Здесь мы вновь вспоминаем о правиле, упомянутом в первой главе, – не только у автора должно быть осознание текста. Персонаж также будет жить с определенной установкой на воспроизведение действия, так как даже прописанные в тексте поступки могут нести свой подтекст и окраску героя.
Не соглашусь с мнением Г. Шенгели об объеме рассказа. Он пишет: «Рассказ должен быть ясен, точен и краток как телеграмма». Да, это малая форма прозы, но она же принадлежит к художественной проекции текста. А потому мы не можем приравнять рассказ к телеграмме. Нам знакомы примеры самых коротких рассказов (Хемингуэй и ботиночки, О. Генри и шофер и другие). Такие рассказы умещаются в пару предложений или же вообще в одно. Но ведь даже одно предложение несет в себе какую-то эмоциональную окраску, оно не является только повествованием. Краткость – хорошее средство для начинающего автора, который только учится выражению мысли точно и метко, однако все же и обратная сторона меры определенным образом здесь тоже присутствует.
Единственное, что для меня остается загадкой в книге Г. Шенгели, – отсутствие информации о жанровом разнообразии прозаического и поэтического текстов. Если автор определяет свою аудиторию в рамках начинающих писателей, то, думаю, было бы правомерно объяснить, что есть рассказ на уровне жанра. А далее напомнить читателю или открыть для него (все зависит от уровня начинающего или продолжающего писателя), какие еще жанровые формы существуют: повесть, роман... И такой же ознакомительный момент хотелось бы приоткрыть в поэтической главе, поскольку Г. Шенгели упускает для читателя сонет, романсы и многое другое. Хоть в тексте и присутствует небольшое упущение о жанрах, в приложении автор довольно серьезно подходит к вопросу отправки рукописи в редакцию. Также он упоминает о гонораре, договоре и авторской подписи. Но как быть писателю, если он уже придумал псевдоним, отправил рукопись в редакцию журнала, а свою повесть назвал романом-эпопеей?
И все же книга Г. Шенгели «Как писать статьи, стихи и рассказы» доступна и понятна читателю. Язык повествования не отвлекает от главных вещей, обращает внимание на основные литературные тезисы. Этот материал оказывается примером грамотного пути: от первой строки к будущей публикации. На этом и основывается путь автора, который серьезно настроен на то, чтобы оказаться в литературе. Да, книга Г. Шенгели не похожа на тексты других авторов (например, знакомый многим Сергей Довлатов, который основывает книгу на собственном литературном пути, или же из зарубежных Линда Сегер, где материал – это в большей степени примеры из сценариев и книг). И все же языковая прямота, оставаясь преданной теоретическим основам, знакомит нас с самым главным – литературным многозадачным миром, его дыханием, откликающимся в настоящем.
Читать далее
1
77

Все рецензии

Цитаты

User_2221 августа 2017 г.
Всякий писатель отличается наблюдательностью, т. е. уменьем подметить в человеке, в предмете, в явлении как можно больше черт и свойств, и затем выделить из них главнейшие.
Предположим, что в музее древности выставлена золотая корона какого-нибудь древнего царя. Подойдет к такой короне золотых дел мастер и в первую голову обратит внимание на чеканку короны, на накладные украшения, на качество золота, словом, на то, что относится к его специальности. Подойдет к короне слабосильный горожанин и подумает: как такую тяжесть умудрялись таскать на голове? Подойдет спекулянт и заметит, что из такого количества золота можно было бы начеканить столько-то десятирублевок. Барышня представит себе, что золотой цвет короны очень подходил бы к ее черным волосам. Ученый, изучающий древности, сразу подметит те признаки, по которым можно определить возраст этой короны, страну, где ее сделали. Художник подметит красоту линий. Политический деятель подумает, что на эту ненужную роскошь тратились народные деньги. Словом, каждый подметит то, что ему всего ближе понятнее. А писатель обратит внимание на все это сразу, и в его воображении сразу встанет образ древнего тирана, облагающего народ непосильными податями, переплавляющего свезенную со всей страны золотую монету в слитки, заказывающего золотым чеканщикам и художникам украшения, с натугой носящего на голове золотой венец, из-под которого выбиваются густые черные пряди волос, живущий в то время, когда великий Рим был еще жалкой деревушкой, и когда Египет и Вавилон боролись за обладание Аравией, — словом, соединит в одно целое все то, что порознь видел и подмечал каждый посетитель.
Читать далее
1
104
User_2221 августа 2017 г.
Правило такое: если есть русское слово, незачем употреблять иностранное. Если точного русского слова нет, — употребим иностранное.
0
125