Драконы

"Не упадёшь ли от одного взгляда его?... Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их... Кто подойдёт к двойным челюстям его?...круг зубов его - великолепие; они скреплены как бы твёрдою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. "

"Явилось на небе великое знамение: жена, облечённая в солнце; под ногами её луна, и на главе её венец из двенадцати звёзд". Эта "жена" (т.е. женщина) должна родить мальчика, "которому надлежит пасти все народы", однако ей угрожает чудовище: "И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадем. Хвост его увлёк с неба третью часть звёзд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать её младенца."

Но Зевса гром бессонный сбросил в пыль его,
Упавший с неба, полохнувший пламенем,
Смирил он похвальбу высокомерную.
В подсердие ударил, и свалился брат,
В золу испепелённый, в головню сожжён.
Беспомощная туша исполинская
Простёрлась грузно у пролива узкого,
Раздавлена корнями Этны. Ночь и день
Куёт руду Гефест на круче кряжистой.
Но час придёт, и вырвутся из чёрных недр
Огня потоки. Челюстями жадными
Сглодают пашни спелые Сицилии.
Расплавленное, огненное бешенство,
Всепожирающую ярость вырыгнет
Тифон, хоть Зевса он обуглен молнией.

Гея-Земля, рождавшая чудовищ...
И не хотела, но всё ж, о огромный Пифон породила, породила
Также тебя, и для новых людей ты, змей неизвестный,
Ужасом стал: занимал ведь чуть ли не целую гору!
Бог, напрягающий лук, - он ранее это ружьё
Против лишь ланей одних направлял да коз быстроногих, -
Тысячу выпустив стрел и почти что колчан свой исчерпав,
Смерти предал его, и яд из ран заструился.
И чтобы славы о том не разрушило время, старея,
Установил он тогда состязанья, священные игры, -
Звали Пифийскими их по имени павшего змея.

Силою были и жаждой деяний исполнены руки
Мощного бога, не знал он усталости ног; над плечами
Сотня голов поднималась ужасного змея-дракона.
В воздухе тёмные жала мелькали. Глаза под бровями
Пламенем ярким горели на главах змеиных огромных.
Взглянет любой головою - и пламя из глаз её брызнет.
Глотки же всех этих страшных голов голоса испускали
Невыразимые, самые разные: то раздавался
Голос, понятный бессмертным богам, а за этим как будто
Яростный бык многомощный ревел оглушительным рёвом;
То вдруг рыканье льва доносилось, бесстрашного духом,
То, к удивлению, стая собак заливалася лаем,
Или же свист вырывался, в горах отдаваяся эхом.