
Книги об эпохе Ивана IV Грозного
AgataGoldHair
- 68 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Как на причины опричнины Александр Зимин указывает на борьбу Ивана Грозного с последними удельными княжатами вообще и с Владимиром Старицким (опасным претендентом на трон) в частности, а также стремление поставить под контроль богатую и влиятельную церковную иерархию, постоянно сомневавшуюся в его праве рубить всем головы направо и налево (Филипп Колычев, получается, попал под раздачу дважды - как митрополит, критиковавший опричнину и как представитель клана, близкого к Старицкому). Правда, объяснений тому, что страна была разделена на две части, он так и не приводит.
В тексте иногда попадаются термины вроде антифеодальное движение, клерикальная тенденциозность и классовая борьба, но вообще-то такого мало (хотя в главе, посвященной ухудшению положения крестьянства в опричнину, к сожалению, встречается гораздо чаще, чем хотелось бы). Учитывая время написания (1964) подобные ритуальные пассажи не удивительны, как и обязательные для советского историка ссылки на Маркса и Ленина. К сожалению, выводы из своего анализа Зимин склонен подменять бессмыслицей про "диктатуру помещиков-крепостников" с постоянно упоминающимся "классом феодалов".
Во время чтения не раз натыкался на удивительные имена различных бояр, боярских детей и прочих вотчинников - такие как Осьмой, Дружина, Крестьянин, Сахар, Хозяин (особенно доставляют братья Кислый, Вислый и Десятый Федоровы - сразу понимаешь, что Сапковский свои стремные имена брал не с потолка), и такие странности как разные фамилии у отца и сыновей уже и в глаза не бросаются.
Зимин довольно подробно останавливается на Земском соборе 1655 года, на его составе, известных персонажах, а также проценте репрессированных в опричнину - очень похоже на подобный же разбор "Съезда расстрелянных" (XVII съезда партии), который как-то раз мне попадался. Вообще у меня даже зародилась мысль, что возможно, частично книга об опричнине является косвенной критикой сталинских репрессий - очень уж много совпадений (я просто не знаю, фактологических или нарративных) - массовые казни по выдуманным причинам, убийства членов семьи врагов народа, выискивание заговоров и измен.
Увы, но автор, который подробно описывает внешнеполитический контекст опричнины и его влияния на ее развитие, никак не затрагивает личность Ивана, только иногда ссылается на его паранойю и кровожадность - а я не понимаю, как можно анализировать опричнину, не пытаясь понять ее устроителя: в результате какой-то сюр и гора трупов. К сожалению, именно так у Зимина и получается. Каждый отдельный фрагмент этой истории вроде рассказан и показан, но в целое не складывается. Почему царь решил создать опричнину ради решения задач централизации управления и почему именно в таком варианте, почему именно такие механизмы было решено использовать из данной книги вы узнать не сможете.
Зимин вообще никак не рассказывает о внутренних порядках опричнины, о ее аппарате, механизмах взаимодействия с земщиной, как принимали в ряды опричников, как их покидали, о каких-то отдельных группировках внутри опричнины (при этом о группировках в рядах московских дьяков у него есть), какие были особенности опричных полков (их комплектования, например). Автор, скажем, пишет, что по его мнению, опричнина не была ликвидирована, а просто распространилась на всю страну, но никак не объясняет, что это значит и почему он так думает. Советский историк сам замечает нестыковки в причинах опричнины и ее реальном осуществлении - скажем, как можно одновременно бороться с княжескими уделами и тут же выделять новые (например, Симеона Бекбулатовича), но реальных объяснений не дает.
В результате в книге много чего интересного, правда детализация иногда зашкаливает и рассматриваемые вопросы очень узко специальные, и можно вполне уяснить себе, что опричнина делала и каково было ее влияние на жизнь в стране (то есть внешнее), но вот что такое была опричнина (то есть внутреннее), как она функционировала, отсюда никак не узнать.

Новгородская трагедия нагляднее, чем любая другая страница русской истории 1565–1572 гг., показала противоречивую сущность, заложенную в опричнине еще при ее создании. Задачу завершения централизации государственного аппарата правительство Ивана Грозного хотело осуществить старыми методами, возвращаясь к формам дворцово-вотчинного управления. Ликвидировав удел князя Владимира Старицкого, покончив с остатками новгородских вольностей и добившись полного подчинения церкви государству, опричнина Ивана Грозного выполнила свои основные задачи. Дальнейшее ее существование теряло уже всякий исторический смысл. К тому же в ходе новгородского погрома особенно ярко вскрылось опасное явление — опричное войско все более и более перерождалось в разнузданную гвардию янычар, живших грабежом и убийствами мирного населения. Казалось бы, сбылась мечта Ивана Семеновича Пересветова, видевшего в «янычарах» Магмета-Салтана, «гораздых стрелцов огненыя стрелбы», тот образец нового войска, которое будет верной опорой царя в борьбе с внешними и внутренними врагами. Пересветов мечтал, чтобы «воиников» отбирали лишь на основании их личных качеств, в первую очередь храбрости и мудрости.
На практике получилось совсем иное. В опричном войске ценились не столько храбрость и мудрость, сколько жестокость и угодничество. Строгая дисциплина постепенно заменялась своеволием каждого опричника. Вместо «правого суда» воцарилось полное беззаконие. Истребление действительных врагов московского государя сочеталось с преследованием в своекорыстных целях множества людей, не причастных ни к каким заговорам и мятежам.

Направленная своим непосредственным острием против последних оплотов удельной раздробленности, опричнина в первую очередь мучительно отозвалась на русском крестьянине, которому пришлось на себе выносить и новый дорогостоящий военно-административный аппарат, и тягость бесконечных войн, и неожиданные повороты суровых репрессий Ивана IV, и непомерные аппетиты новых господ из царского окружения.

Искоренение очагов феодальной раздробленности, драматические страницы столкновения царя Ивана с его вчерашними сподвижниками не должны от нас скрывать главного: опричная дубина, ударяя по вельможному барину, другим концом еще сильнее била по русскому мужику.















