Малое собрание сочинений

Ахмадулина Белла – это, конечно, крайне любопытная страница на просторах русской литературы. Писателей, подобных ей, я обычно называю этакими «лунтиками»: у них все люди по определению добры и чисты, и вообще весь мир есть светлейшее, чуть ли не райское место, а душа человека бессмертна и непременно вознесется вместе с Богом в своей вечной жизни. Это улетевшие от реальности мечтатели с философией Александра Грина, что в годы Первой мировой войны, двух революций и гражданской войны пишет памфлеты не на злобу дня, что говорится, а наивнейшую в своей детскости сказку «Алые паруса» (я в курсе, что сам автор обозначил для произведения несколько иной жанр, но я все же привыкла рассматривать «Паруса» как сказку).

Мне кажется, одно из самых показательных стихотворений Ахмадулины – даже не «Это я...» (1968), а «Автомат с газированной водой» (1959). Название достаточно лаконично передает суть этого самобытного стиха, в нем и заключается вся Белла Ахатовна: ну кто еще, в самом деле, додумается воспеть оду обыкновенному автомату с газированной водой? Этим поэтесса выходит за рамки привычных нам тем и как бы говорит о том, что предметом поэзии может выступить, по сути, все что угодно, этим поэтесса и цепляет потенциального читателя. Своей незапачканной искренностью, своей непохожестью («лбом и певческим выгибом шеи, / о, как я не похожа на всех»), своим невообразимым взглядом на мир.

Но то, как Ахмадулина смотрит на вещи, больше отображается не в стихах, а в ее воспоминаниях. Хорошо, что в этом собрании сочинений они представлены как раз в подходящем объеме, чтобы сделать данный вывод. Ностальгические очерки полны всяческих описаний известных со школьной скамьи литературных имен, но они даны в таком необычайном свете, что я сначала не могла верить прочитанному. У меня складывалось впечатление, будто человек, писавший все эти мемуары, жил в каком-то мультике, потому что его видение на реальность у меня никак не устаканивалась в голове. Просто прочтите это предложение: «Мы простились – словно вплавь выбираясь из обволакивающей и разединяющей путаницы туманно-зеленых колеблющихся струений». Разве оно повествует хоть о чем-нибудь? Разве имеет хоть какой-нибудь смысл? Но, как я убедилась позднее, для Беллы Ахатовны – имеет.

Признаюсь, что мне было тяжело вычитывать подобный стиль, нет, не написания, а восприятия, за ним будто бы теряется само содержание. Да и все творчество, по сути, я всегда оцениваю не с позиции того, хорошо или плохо оно сделано (все равно эту дилемму может решить только вечность), а с точки зрения того, насколько сильно оно откликается мне эмоционально. И хоть я и по-настоящему удивлялась Ахмадулиной и ее сочинительству, в моей душевной библиотеке места ей, к сожалению, не нашлось. Пожалуй, лишь стихотворение «Ровно полночь, а ночь пребывает в изгоях...» (1984) я могу поместить на мысленную полку с избранным, т. к. оно невероятно точно передает атмосферу Петербурга, города, с котором я чувствую какую-то неземную связь. О Грузии же подобного я сказать не могу, а она, извините меня, занимает чуть ли не центральное место в поэзии Беллы. Да, как она и сказала, рифмовать можно про что угодно, но в сердечных привязанностях мы с ней крайне сильно различаемся.