Торнсайдские хроники

Абигайль, имей совесть! – взмолился Люк. – И вообще, рассуди сама. В доме одна женщина, трое мужчин, и три кровати. Кто с кем должен делиться?

– Тебе что, жалко денег на кальмары? – попыталась пристыдить его я. Ага, пристыдить Кентона, как же!
– Нет, мне жалко самих кальмаров, – возразил он. – Они не для того родились на свет, чтобы так бесславно закончить свою жизнь в желудке разгневанной женщины, которая даже не голодна, просто давится ими назло мужчине, которому, скажем прямо, нет до ее выходок ни малейшего дела.

-С пылью ведь самое главное что?           -Что?-подались вперёд подруги.               -Не трогать поверхность!-наставительно произнесла я. - Тогда никто даже не догадается, что эта самая поверхность грязная. Главный секрет пыли в том, что она должна лежать равномерно.

Так вот, отыскала я этот нож. Долго вертела его в руках, пытаясь понять, какая сторона у клинка острая, а какая – тупая. Поняла только после того, как порезалась. В итоге пришла к весьма неутешительному выводу, что кровавая месть – не моя стихия.

– Ты ходишь за рекомендациями в своеобразные места.
– Ты в своеобразных местах их получаешь.

Абигайль, ты собираешься сама освещать завтрашнюю свадьбу для светской хроники?
– Вообще-то светская хроника – не моя стихия, – задумчиво заметила я. – Но можно подумать. А кто женится? – Я нахмурилась, пытаясь понять значение столь странных взглядов, устремившихся в мою сторону. – Чего вы оба так на меня уставились? Ах да… Постой, Люк, ты что, хочешь, чтобы я писала статью про собственную свадьбу?!

– А ты, Кентон Велдон Алисдейр, граф Торнсайдский, согласен взять в законные жены присутствующую здесь Абигайль?
По выражению глаз Кентона я поняла две вещи. Во-первых, да, он готов взять в жены присутствующую здесь Абигайль. А во-вторых, он намерен отомстить присутствующей здесь Абигайль за только что устроенную ею выходку. Я закатила глаза и приготовилась более или менее смиренно принять эту месть.

Скажем прямо, по характеру Норман – далеко не луч света в темном царстве. Вот только зачем в темном царстве луч света, если там предусмотрена теплая постель и бесподобный любовник?

– Мы разошлись. Ну, или если совсем уж откровенно, он от меня ушел.
– Не может быть! – всплеснула руками Рози. – Почему?
– Не почему, а к кому? – поправила ее Тесс.

Молодой мужчина лет эдак двадцати пяти производил впечатление человека, упорно и бескомпромиссно двигающегося к достижению своей цели. Цель его заключалась в том, чтобы напиться.

Чувствовала я себя сейчас практически шлюхой. Приводимые рассудком доводы на эмоциональное состояние никак не влияли. Даже такой мощный аргумент, как то, что сделала я это вовсе не за деньги, душу почему-то не грел. А разум и вовсе заявлял, что тем глупее.

– Но просто… Он же не привык жить… ну… так, как я. Каково бы ему было сейчас вдруг остаться без всего?
Забавно: еще недавно я презирала таких, как он, именно за это. А сейчас поняла, что презирать надо совсем за другое. И, кажется, костьми была готова лечь, лишь бы он продолжил иметь все то, к чему привык.

Зато теперь я точно знаю, что лежит у истоков истории про спящую красавицу, разбуженную поцелуем. И могу с уверенностью утверждать: разбудил ее вовсе не прекрасный принц. А огромный слюнявый пес, принявшийся вылизывать ей лицо своим языком. Это настолько невыносимо, что тут проснется любой, даже мертвый.

– Словом, когда до меня наконец дошло, что это не муки ада, а всего-навсего настроенная на телячьи нежности собака…