Жерминаль

- Наемный труд - это новая форма рабства. Шахты должны принадлежать шахтеру, как море принадлежит моряку, а земля - крестьянину... Поймите же! Шахты принадлежат вам, всем вам, ибо за целое столетие вы купили их ценою своей крови и своих страданий.

Сердце у нее защемило при мысли, что всякие блага постоянно идут тому, кто в них не очень нуждается. А другим сроду не бывает удачи.

Она слишком часто рассчитывала на доброту человеческую.

Великая надежда рухнула, убивая мужество.

- Стоило рабочим вступить в Интернационал, как компании охватывал трепет, ибо рабочие вливались в великую армию труда, бойцы которой скорее готовы умереть друг за друга, чем остаться рабами капиталистического строя.

Перед глазами его вставал поселок без хлеба, женщины, дети, которым нечего поесть нынче вечером, народ, который голодает, но борется.

- Ведь частенько бывает, что люди потому только и не грешат, что случая не представлялось...

Он говорил о нищете всех своих товарищей, о тяжком труде, о скотской жизни, о том, что в домах углекопов плачут голодные дети.

- Хотите, чтобы работу делали, платите за нее.

- Мы одного хотим: чтобы было по справедливости. Надоело нам голодать, и думаем, что настало время так устроить, чтобы у нас хоть хлеб-то был каждый день.

- Знаем мы эти забастовки: неделю, ну, самое большее две недели, будут лодырничать, как в прошлый раз. Будут шататься по кабакам. А когда наголодаются, вернутся в шахты.

Господин Энбо признавал, что годы благоденствия развратили рабочего.

Несправедливость слишком велика, в конце концов они должны предъявить свои права, раз у них вырывают хлеб изо рта. Особенно разгорячились женщины, они готовы были сейчас же, сию минуту пойти на приступ и завоевать это идеальное царство прогресса, где больше не будет голодных.

Раздражение росло, - раздражение спокойного народа: без яростных жестов, без криков. Над толпой этих тяжелодумов поднимался протяжный гул - надвигалась гроза.

- Боже ты мой! Да мы скоро все умрем, если так будет продолжаться!

• Что ж, мертвые есть не просят.

Зародившееся в нем честолюбие вносило воинственность в его взгляды и влекло к борьбе.

Всех воодушевляла слепая вера новообращенных, подобно тому как в первые времена христианства люди ждали возникновения нового, совершенного общества на развалинах античного мира.

- Когда дело справедливое, так я за него буду стоять, хоть на куски меня режь. И ведь, правда, почему бы беднякам не зажить в свое удовольствие? Ведь это справедливо!

Больше всего ее волновала и приводила к согласию с убеждениями юноши идея справедливости.

И у него будет такой девиз: каждого по способности и каждому по делам его. Этьен все выше возносился в царство несбыточных грез, и мечта его все ширилась, становилась все прекраснее и пленительнее.