Белые снега

Все-таки это так прекрасно иметь возможность читать книги на родном языке, узнавать о новых вещах, странах, сидя в теплой квартире недалеко от еды. И как-то сложно представить, что когда-то где-то этого не было, что где-то из века в век люди жили по старым правилам, применяли перенятые еще от дедушек способы, минимизируя количество затрат и не обрастая излишками. И тут появляются какие-то люди, заявляющие о падении Солнечного Бога, который, к тому же, оказывается не Петром, а Николаем, еще и вторым по счету. Эти странные люди пришли с непонятными целями, принесли непонятные вещи, которыми они рисуют следы птичьих ног на чем-то белом, а потом нюхают это и что-то говорят. Все же у советских людей были великие замыслы и только такая махина, как СССР могла позволить такой размах и трудозатраты на дело создания письменности и обучения грамоте народов крайнего севера.

Даже после прочтения прекрасного "Сна в начале тумана" я не задумывалась о том, как позже люди создавали письменность, собирали фольклор, распространяли знания... "Белые снега" в чем-то повторяют некоторые элементы "Сна в начале тумана", разворачивая некоторые темы, не раскрытые за пять лет до этого. "Белые снега" проще, наивнее, добрее, но одновременно более зловеще и трагичнее. И сильнее в нем чувствуется коммунистический дух с великими завоеваниями будущей власти, светлыми устремлениями и всеобщим равенством.

Все же чудесно, что Рытхэу отправился в Ленинград, стал писать романы и донес до нас столько интересного о жизни чукчей.

1926-1927 года, приезд на Чукотку первых учителей, ибо "новая жизнь" без грамотности быть не может. В чукотском селе Улак появляются 2 молодых парня - учитель Петя и милиционер Драбкин, который сам-то всего "три зимы ходил в школу". Очередная книга, в которой Юрий Рытхэу словами неграмотных оленеводов, в чьи стойбища учителя приехали забирать детей в интернат, дабы учить грамоте, словами врага советской власти, богача по местным меркам, Омрылькота предостерегает тех, кто умеет производить только "руководящую бумагу".

• Ежели мы отправим ребятишек в школу, кто будет нам помогать пасти оленей? В нашем деле каждая пара рук - это большая подмога. Наши дети привыкли к тундре, к движению, к свободе.
• Не это главное, - выступил в разговор другой оленевод. - Наши дети отвыкнут от тундры. Кто будет пасти стада?

  Уговорили, убедили, что не отвыкнут, что все каникулы будут проводить в стойбищах с родителями, но...стоит вспомнить другую книгу Рытхэу - "Вэкэт и Агнес", - в которой автор рассказывает о более позднем периоде из жизни Чукотки, когда дети не хотят возвращаться в тундру, когда отец с горечью говорит своему сыну, фактически чужому человеку, выросшему без его участия в интернате "Я тебя не растил и не воспитывал", когда у родителей начали забирать детей не только школьного возраста, но и дошкольного - в детский сад. А началось всё с благих намерений, с обучения детей и взрослых читать и писать, составления первого чукотского букваря, с первого пособия на чукотском языке - переведенного письма Камчатского губревкома...

  Русские в "Белые снега" ещё не те, что в "Нуниваке", надсмехающиеся над старинными традициями и обычаями, устраивающие показушность в виде сноса последней яранги перед видеокамерой, объявляющие охоту на морзверя опасной для жизни. Здесь Сорокин, Драбкин, Леночка живут практически той же жизнью, что и чукчи и эскимосы, в чём-то прислушиваются к ним, но уже строят "новую жизнь" вместе с Советами и товариществами, уже забирают собственность у богатых, делая её общей, уже становятся свидетелями самоубийства человека, который не смог пережить раскулачивание.

  Омрылькот - богатейший житель Улака, предприимчивый пожилой человек, торгующий с американцами, имеющий свои вельботы, наличные деньги, оленьи стада в тундре, враг советской власти, хоть пока ещё и не названный так, говорит самый точные, практически пророческие слова, всё то, с чем Чукотка столкнётся не в столь отдалённом будущем:

• А чем плоха наша жизнь? Зачем улучшать её? - спросил Каляч.
• Тем плоха, что неравенство есть, - сказал своё слово Млеткын.
• А оно и будет. Люди с самого рождения разные...
• Однако равенство нравится тем, кто неудачлив в жизни, - проговорил Омрылькот. - Тот, кто сидит внизу, всегда с вожделением посматривает наверх. Обделенный судьбой и удачей винит тех, кто силой своей да умом стал заметным человеком.

Это слова пусть и необразованного человека, но лучше многих разбирающегося в жизни. В конце Омрылькот отправляется пешком на противоположный берег, на Аляску. Мне хочется верить, что он дошёл.

Маленькое поселение Улак почти у самого мыса Дежнева, казалось бы, куда уж дальше от Ленинграда, Москвы и революции, но перемены дошли и туда, но не все готовы их принять, хотя тех, кто готов и воодушевлен, конечно, больше.
Сейчас, в 2022 году, немного странно читать про то время - больше вопросов, чем ответов (про мотивы и логику власти в целом, про мотивы и логику самих переселенцев, рискнувших отправиться на край земли и многие, многие другие), к тому же есть некое ощущение художественного преувеличения и вынесенных за скобки повествования моментов быта. Наверное, в 75-м году, когда роман увидел свет, читатели иначе воспринимали описанные в нем события, сочувствовали другим героям, скорее всего у них даже не возникало крамольного вопроса - а так ли надо было лишать людей их многовековой культуры и истории, чтобы вместо этого насадить свою...
Мне было скорее интересно читать про быт, про традиции, верования, привычки и обычаи, чем про становление Красной зари, потому что в целом, сейчас, из совсем другого времени, как срез той эпохи, роман воспринимается действительно неоднозначно.