Условно ненужные. Сборник статей

Это не мир тесный, это прослойка тонкая. Сборник статей «Условно ненужные» красноречиво показывает, насколько тонкая на самом деле прослойка. Статьи эти – о таких разных, но таких страшных судьбах людей, которые на самом деле совсем-совсем рядом. Герои материалов из этого сборника живут не в далеких таежных деревнях, а, например, рядом с Москвой, в поселениях вдоль железнодорожной ветки до Петербурга. Или в спальных районах Москвы. А может быть, и в соседнем доме.

Вот книги о войне, например, очень страшные. В них описываются зверства, ужасы и боль. Но война – это катастрофа, что-то сродни стихийному бедствию, только рукотворное. Это кризис. А в этой книге тоже есть и зверства, и ужасы, и боль. Только она не про кризис, она просто про жизнь. Повседневную жизнь, обычную. Может быть, герои книги даже считают ее нормальной.

Метод Елены Костюченко очень меткий. Она просто стоит рядом, смотрит, слушает. Потом рассказывает. Не обличает зло, не возносит добро, но осуждает и не оправдывает – это уж все мы сами. Только рассказывает. Но о тех людях, с которыми мы сами – люди из тонкой прослойки – скорее всего, никогда не поговорим.

Такая, в общем, книга. Сидишь с полными руками правды и горя и не знаешь, куда девать.

Теперь я верю в мойр - слепых греческих баб. Они плетут судьбу человеку из того, что подвернется под руку, и обрезают нитку, когда хотят. Только так я еще что-то здесь понимаю.

Открыто, честно, максимально объективно, и все же эмоционально - а как иначе писать о том, что нас окружает? Работа журналистом в "заброшенном" городе-миллионнике дарит четкое осознание, что Нижнему отчаянно не хватает хороших репортажей, спецпроектов и правдивых историй обыкновенных людей, ежедневно сталкивающихся с жизнью. Я написала прилагательное "заброшенный", указывая не на культурную или экономическую характеристику города, а на человеческую - хорошие городские проекты закрываются именно потому, что у людей, которым "не все равно", в итоге кончаются силы, средства и эмпатия делать город интереснее и интеллигентнее. Потому что не для кого. Я смотрю на свое окружение и понимаю, что все большее количество моих знакомых уезжает - и да, это невероятно просто, собираешь вещи и уезжаешь, но я решила остаться в городе, ведь я хочу вместе с ним работать.

Я читала репортажи Костюченко и понимала, что как бы ни страдали люди от творящейся вокруг них вакханалии, они живут и делают свои небольшие, но важные дела. Не все, конечно, некоторые просто хотят выжить, но разве старания продлить свою жизнь на еще один день с призрачной уверенностью, что однажды ты сможешь вырваться из этой клоаки, не важное дело? Условно ненужные люди ничем не хуже условно нужных - тех самых, что попивают в кафешке кофеек, обсуждая в очередной раз пересмотренный любимый сериал и недавно вышедшую в их лайтовом издании статью про 10 клевых тусовочных мест города. Человек определяется действиями, не мановениями тонко организованной души, а действиями, и если это действие несет социальную значимость, то человеческая жизнь не напрасна. Наверно, если бы вся журналистика была такой как статьи Костюченко, то потихоньку все бы стало чуточку лучше, потому что вот где кроется настоящая сила. Пока же нам главное не сдаться и не растерять человеческое, чтобы условно выжить.

Это не книга, а лезвие, которым режешь себя, чтобы понять, ощутить, что ты ещё живой, что-то чувствуешь, ещё не до конца отгородился от мерзостей мира толстой ледяной коркой. Какие-то из судеб, описанных здесь, до боли знакомы, какие-то могли бы стать моими (в нашем районе было много ребят, неотличимых от героев репортажа из ХБЗ — где они сейчас? Многие ли живы?), другие кажутся далёкими только на первый взгляд: они все рядом с нами. Наркоманы, гаишники, проститутки, полицейские, гастарбайтеры, соцработники, цыгане, ветераны, рабы. Такие же люди, со своими мечтами и убеждениями. Со своим кодексом чести (порой заменяющим совесть). Мы проходим мимо них, кого-то не замечая, кого-то побаиваясь, о ком-то даже не зная — а Елена и Анна встают с ними плечом к плечу, примеряют на себя их жизнь, пропускают через себя их истории, чтобы показать нам: вот такой бывает жизнь. Чаще всего — именно такой.

Я не знаю, как они это делают, как раз за разом погружаются в чужие жизни, не черствея при этом, не теряя ни веры в людей, ни сочувствия. Я бы не смог. Никто бы не смог. А они могут.