Цитаты из книги Мисо-суп. Киоко

За пределами своей вселенной я чувствовал себя как средневековый человек в ночном лесу.

Это может показаться очевидным, но, чтобы понимать собеседника, нужно постоянно прислушиваться, а когда устаешь, то это получается с трудом.

Есть много способов лизать чьи-то ботинки, но совсем низкие, типа бесконечных, раболепных извинений, совершенно неэффективны.

Если бы Фидель продал душу России или Китаю, больше не было бы слышно музыки и видно людей, танцующих на улицах, об этом можно было бы узнать только в музеях.

Всегда нужно вовремя остановиться когда кого-то ругаешь. Если с этим перестараться, потом чувствуешь себя подавленным.

На входной двери висела табличка, извещавшая о том, что в этом доме администрация Нью-Йорка по низким ценам сдает квартиры молодым творческим работникам. Дешевая акриловая табличка, покрытая флуоресцентной краской. В шелесте ветра, казалось, был слышен шепот обитателей дома: мы все творческие люди…

Киоко однажды поняла, что слезы ничего не меняют. Или, лучше сказать, она вынуждена была это понять. Никто на этом свете не сильнее печали и одиночества. Но, без сомнения, есть такие, кто не сдается. Они не кричат на каждом перекрестке: «Я сильнее, я не сдамся!» Нет, просто они молча сдерживают слезы.

"В стране, откуда я родом, все танцуют - худые и толстые, богатые и бедные, дети и старики, мужчины и женщины - абсолютно все . В праздничные дни мы выходим на улицу и веселимся, а вместе с нами танцуют умершие, привидения и духи".

Но разве оно не из той же оперы, что разговор женщин в патио, подслушанный Пюигом? Серхио, разве это не что-то подобное, не надежда на воскресение?

Я ощущала, как танец вымывает из моей души всю грязь, как она испаряется вместе с потом.

Хосе Фернандо умер, занимаясь тем, что любил больше всего на свете. И к тому же с девушкой, которую он двенадцать лет назад учил танцевать, девушкой приехавшей из далекой страны. Он умер, танцуя с ней...

Она не знала, что будущее означает потерю того, что имеешь, рождение того, чего у тебя ещё нет.

Как и все на свете, до болезни я не подозревал, что даже для спокойного сна человеку необходимы силы.

Обычно, когда она говорила нечто, во что искренне верила, что-то идущее прямо от сердца, или как-нибудь умно шутила, она сталкивалась с какой-либо фальшивой реакцией.

Если бы разум можно было отделить от человека, я хотел бы знать, как он у неё может выглядеть. Я представлял его себе белым, как её кожа, гладким и красивой формы. Но не обязательно спокойным и не имеющим представления о грязном и неприятном в жизни.

СПИД — это такое же заболевание, как любое другое, как рак или больное сердце, например. Разве человеку с сердечным заболеванием отказали бы в комнате под предлогом, что он может «нанести ущерб клиентам»? Больному раком отказали бы в приюте? «Я не расист, но…»— именно так расисты обычно и говорят.

Никто на этом свете не сильнее печали и одиночества.

Если подумать, никогда не знаешь всей жизни наших близких: так происходит и в семьях, и между хорошими друзьями, любовниками, супругами.

К достоинствам американцев в целом можно отнести их открытость и наивность, а к недостаткам - полное неприятие ими мировых, внеамериканских ценностей. Нечто похожее свойственно и японцам, но не в такой степени. Всё-таки американцы уж слишком активно навязывают другим то, что кажется им правильным и хорошим.