Цитаты из книги Serious Men

Если достаточно долго смотреть на серьезных людей, они начнут выглядеть потешно.

Небеса разговаривают с Землей очень тихо, мадам

Старик во всем – тот же юноша, но в маске тела, что выглядит уродливо и недостойно, если берется за дела юных. Изящество возраста, подобно здравомыслию, – то, чего ждут люди.

В Институте на деньги смотрели свысока. А вот «средства» уважали.

В Институте гипотезой называлась хорошая мысль, а теорией – хорошая мысль, которая заслуживает финансирования.

Здесь никогда не переоценивали вменяемость, а невменяемость никогда не путали с нездоровым умом.

Это же так просто – быть большими людьми. Для этого нужно просто родиться в доме, где рождаются такие люди.

Быть одному – облегчение.

Ему хватало мужества принять наказание… и мудрости понять, что такова природа любви – не знать соразмерности ни в дарах, ни в расплате.

Нарушение субординации со стороны женщины, поймет он со временем, есть частенько следствие влюбленности, но в то утро это отдавало аномалией.

Но он понимал, что свобода холостяка – свобода бродячего пса.

– Она вернется… Жены в годах подобны изгнанным лоточникам. Сколько ни гоняй, все равно возвращаются.

Он был признателен всем, кто одаривал его тишиной.

Он прекрасно понимал: рок всякой любовной истории – в тлене совместности либо в тоске разлуки.

…вольная любовь – чарующее место, кишащее полоумными женщинами. Оттуда обычные мужчины едва уносят ноги. А потом, без всякого предупреждения, этим же мужчинам приходит конец.

Молчание достигло точки, после которой уже перестало быть частью беседы и превратилось в оглушительную, дьявольскую силу.

Но всегда помни: не заносись. Людям нравится, когда умные ведут себя скромно, потому что они тогда не чувствуют себя приниженно.

– Когда у друга все складывается, что-то во мне отмирает.

Она знала, до какого безумия может довести ее мужчина, – и боялась этого. Но что она могла поделать?

Он ощутил бешеную ярость – за то, что эта женщина вытолкнула его из твердыни достоинства, которую другие строили ему десятки лет, в ад страдания, где старики вроде него ползали на брюхе и молили молодых женщин об одном лишь благосклонном взгляде.